Theo Fleury: Playing with Fire. Глава 37. Часть II

Новости
25 февраля, вторник
+
В заключительной части 37-й главы своей автобиографии олимпийский чемпион Солт-Лэйк Сити Теорен Флёри продолжает рассказ об экстравагантном вожде резервации Хорс Лэйк и своей новой команде, которая, по его словам, \"похоронила\" всех в лиге.

Мой протест признали правомерным, и уже на следующий день, 22-го января 2005-го года, я сыграл свой первый матч за \"Хорс Лэйк\". На игру пришло  около двух тысяч болельщиков, хотя обычно больше сотни там не собиралось. Мы играли против \"Спирит Ривер Рейнджерс\" и выиграли 6:5, а я забил гол и отдал две передачи. Таким образом, я официально стал частью дворовой лиги.

На следующих выходных мы отправились в Фэйрвью, но мы со Стивом так набухались до этого, что на игру вышли с похмелья. Да что уж там - всё ещё пьяные. В одном эпизоде я ввязался в борьбу, и меня повалили на лёд на чужой синей линии. Я сразу понял, что это ситуация из серии \"пан или пропал\". Если бы я и дальше позволял соперникам сбивать меня с ног, чтобы они потом могли похвастаться своим дружкам, мол, да этот Флёри вообще сопляк, и я его сегодня легко \"уработал\" - меня бы убили.

Поэтому я поднялся на ноги и попытался выбить из-под него конёк, одновременно атакуя его клюшкой в голову со спины. Стив увидел всю эту ситуацию, но он в тот момент был на нашей синей линии, то есть футах в 15 от меня (4,5 метра, прим. АО). Он устремился в нашем направлении, как полоумный, и удавкой накинулся на этого парня сзади.

Грязноватая тактика, конечно, но она сработала. Таким образом, он фактически сковал действия соперника, а я взял клюшку и начал тыкать его в шею и грудь. После этого все понял, что я играл всерьёз, и да поможет господь тому ушлёпку, который вздумает со мной связаться.

После игры мы сели в автобус, и я сказал Стиву: \"Знаешь что? Я в жизни не видел, чтобы за меня кто-нибудь так же заступался\". Мы тут же стали друг другу, как братья. С полпинка, что называется.

North Peace Hockey League - это сумасшедший дом. Просто п*здец какой-то. Это было что-то с чем-то. Мы были самой жёсткой командой в истории хоккея. Ко мне никто даже близко не подходил. У нас в команде играли Пэрсонс и Оджик, а затем ещё присоединился Саша Лакович, с которым я в своё время играл за \"Калгари\", вместе со своим братом Грэгом. Эти двое были вообще отмороженные наглухо.

Кроме того, за нас играл ещё и Доди Вуд. Он вообще никого не боялся. Более того, когда он играл за \"Сан-Хосе\", он даже сцепился как-то с Джино, который тогда выступал за \"Ванкувер\". Он также бился с Дарреном МакКарти, выступавшего за \"Детройт\", и Таем Доми из \"Торонто\".

Ещё у нас был молодой парень по имени Джейсон Бошам, который играл до этого в низших лигах и был офигенно жёстким типом. Так что если кому-то из наших соперников хотелось подраться, то кого бы он ни выбрал себе в оппоненты, он мог смело себе гроб заказывать. Мы были надменной быдло-командой, лидером который был я.

И поверьте мне, гостям на домашней арене \"Сандер\" приходилось нелегко. Во время предматчевой раскатки индейцы были в барабаны (прикиньте, бл*?!) и пели хором свои песни: \"Ая-ая-ая-ая...\". В общем, свою народную музыку. Бл*, это такой ужас нагоняло... Нет, мы-то дома играли, так что чувствовали себя вполне комфортно, но вот Стив любил подъехать на раскатке на красную линию и спросить: \"Нормально ночью до резервации добрались?\". Глаза соперников были полны ужаса. Они все жутко нервничали. Казалось, ещё немного и они начнут сосать большой палец и орать: \"Мама, я не хочу туда идти!\".

Ну, и понятное дело, на трибунах не обходилось без танца дождя, а я подъезжал к соперникам и во всеуслышанье заявлял, что мы наклепаем им пять голов и ещё клюшку в яйца кому-нибудь засадим, а Стив подливал масло в огонь и говорил, что если меня кто-нибудь тронет, то он лично задушит их и бошки пооткручивает. Команды соперников выходили на лёд с трясущимися коленками.

Причём для жителей резервации игры были большим семейным праздником. На трибунах собирались все - от грудничков в ярких снежных костюмах (у некоторых были ботинки, а некоторые были босыми), до стариков лет 70-80. Атмосфера была что ни на есть семейная.

Думаю, вы знакомы с выражением \"по-индейскому времени\" (имеется ввиду, что индейцы всё время опаздывают, прим. АО). Так вот это отнюдь не шутка. Игры назначались на семь часов вечера, но раньше восьми мы никогда не начинали. То лёд не готов, то вход для болельщиков не открыт, то света нет, пока его кто-нибудь не вспомнит включить, а гарантии на это никакой не было.

Мы предоставили резервации рекламу, которой ей так хотелось, но им также хотелось, чтобы мы ещё и играли в определённой манере. Мы так и делали. Вождь был эдаким капитаном нашего корабля. У него была страсть к игровым джерси. Если вы ничего не знаете об джерси, то я вам сообщаю - стоят они отнюдь недешёво.

Коллекционеры платят за них весьма неплохие деньги. Например, мои игровые джерси стоят где-то две тысячи долларов и больше. В общем, наш вождь носил джерси семь дней в неделю. И я никогда не видел его в одной и той же джерси. Ни-ког-да. У него в коллекции были джерси Гретцки, Мессье, моя и других звёзд НХЛ.

Готов поспорить, что в общей сумме у него этих джерси было тысяч на 50. Вот такой вот он был парень. Он управлял резервацией, получал за это несколько миллионов долларов (сначала все деньги шли вождю, а уже потом он самостоятельно их распределял), ему было 32 года, у него было пять детей, и при этом он носил спортивные штаны и коллекционные хоккейные майки.
Его любовь к пиву, шкваркам и спорам была для всех примером. Когда лидер ведёт себя определённым образом, за ним тянется всё его окружение. Именно это и произошло с нашей командой. Мы были шайкой хулиганов, которые играли по своим собственным правилам. И вождь был на нашей стороне.

После игр в Большой Степи мы ходили в бар, который назывался \"Чемпс\". Он стал Меккой для наших болельщиков. Иногда вокруг нас собиралась толпа из 500-600 совершенно незнакомых людей. Однажды мы выиграли чемпионат провинции, и в \"Чемпс\" для нас накрыли огромный стол с пиццой, чикен фингерс (разновидность курицы, обжаренной во фритюре, прим. АО), лазаньей и салатами. Всё это вождь организовал для нас и наших семей. Понятное дело, ко всему этому прилагался открытый бар.

Мы со Стивом тогда бухали по-жёсткому, поэтому заказать на двоих (ну и для всех проходящих мимо) пол-литра водки с запивкой, пол-литра рома с колой и ящик пива для нас было раз плюнуть. Кроме того, мы попросили официантку принести нам заодно 50 стопок с различными напитками.

Помню, нам принесли счёт на девять тысяч долларов. В эту стоимость также входили ящики с пивом, которые мы брали с собой на афтер-пати, а там вообще всегда творился полный дебош. Вождь вышел на улицу, залез в свой грузовик, вернулся назад и отсчитал десять кусков, как будто ничего особенного не случилось. Будто он просто оплатил обычный счёт.

Такой вот у нас был экстравагантный вождь. Даже если ты играешь в НХЛ, то на выезде ты обязательно будешь делить с кем-нибудь номер. Но в \"Хорс Лэйк Сандер\" такого и близко не было. Однажды мы всей командой полетели на четыре дня за его счёт в Эдмонтон, где тренировались (дважды в день!) на \"Норслэндс Колизеум\" (теперь эта арена известна как \"Рэксолл Плэйс\", и именно на ней выступают \"Ойлерс\", прим. АО).

Лёд там стоит $500 в час, а на обычном городском катке - $140. И при этом он разрешил всем взять с собой в поездку девушек, жён, родителей и детей. И у каждого был отдельный номер. Если кто-то из членов вашей семьи хотел отдельный номер - это тоже было за его счёт.

У нашей команды были лучшие автобусы, лучшие отели, лучшая арена, лучшая экипировка, лучшая форма, клубные куртки, спортивные костюмы - всё, что нам было нужно и даже больше. Он создал нам такие условия, будто мы играли в НХЛ. Феноменально.

В том сезоне наше соотношение побед и поражений составило 79-3-1. Мы \"похоронили\" всех соперников. Но мой брат Трэв был недоволен тем, как играла наша команда. Трэв держал меня на расстоянии вытянутой руки, потому что ему было больно смотреть на то, как я играл. Он мне объяснил это следующим образом: \"Если тебе когда-нибудь захочется поужинать домой и вернуться к нормальной жизни, знай - я тебя жду\".

Он приехал на один наш матч в Иннисфэйле и уехал оттуда в бешенстве. Он много поиграл в индейских лигах, и наша тактика запугивания была ему не по душе. Он сказал, что в Иннисфэйле игра шла в одни ворота, а мы вели себя, в общем-то, как быдло.

\"Сандер\" играет откровенно грязно, - сказал он мне. - У вас в команде играет Лакович, которого дисквалифицировали из всех лиг, где он когда-либо играл. Он может играть технично, ему вовсе необязательно напрыгивать на соперников, умышленно калечить их, заставлять драться с ним и так далее.

Это любительская лига - вашим соперникам надо на работу утром потом как-то идти. Все ваши соперники ведут обычную жизнь и ходят на обычную работу. А твой дружбан Пэрсонс никого не жалеет. Он знает, что может сломать человека и использует этот козырь. Он ломает людей только лишь для того, чтобы вождю было чем похвастаться. Это же вообще ни в какие ворота не лезет!\".

Я понимаю точку зрения Трэва, но на льду творился такой п*здец, о котором ни он, да и вообще никто на трибунах не знал. На самом деле один игрок \"Иннисфэйла\" слишком много болтал не по делу. Как он меня только не называл - и алкашом, и наркоманом... А потом ещё и Пэрсонсу сказал, что он жирный х*й, пьянь и предатель. И при этом заткнуть его было невозможно.

При счёте 0:0 Пэрсонс расположился перед вбрасыванием рядом с этим парнем и сказал ему: \"Послушай-ка меня. Я сейчас пропущу мимо ушей всё, что ты мне сказал. Но как только мы поведём с разницей в пять шайб, я накинусь на тебя и отпиз*у к еб*ни матери\".

Но этот парень был совсем наглым. Он ему ответил: \"Да, да, да. Так вы и повели в пять шайб\". Пэрсонс сказал ему со спокойной улыбкой: \"Не волнуйся, поведём. И ты своё получишь\".

Не успел он договорить эту фразу, мы завледели шайбой и - вынимай! - повели 1:0. Пару смен спустя счёт уже был 2:0, а затем 3:0. Пэрсонс прокатился мимо их скамейки и сказал: \"Три-ноль, Билли. Осталось забить две\". Через некоторое время счёт стал 4:0, а потом 4:1. Этот парень из \"Иннисфэйла\" прокатился мимо нашей скамейки и рассмеялся Стиву в лицо. В следующем периоде мы довели счёт до 5:1, а через полторы смены на табло было уже 6:1.

Обе команды знали о намерениях Стива. Этот наглец вышел на вбрасывание, и Стив последовал за ним. Судья вбросил шайбу, игра возобновилась и Стив полетел его искать. Парень из \"Иннисфэйла\" увидел, что на него несётся Стив и попытался смениться, но не успел. Стив схватил его и сначала просто стал на него вы*бываться. Но он ведь уже дал своё слово, так что пути назад у него не было. Он п*здил этого пацана до тех пор, пока его наконец не оттащил линейный арбитр. Если вас ужалила пчела - сжигайте улей.

Мы играли очень жёстко. Мы воевали против всех. У нас не было союзников помимо тех, которые были в нашей раздевалке. Каждая наша игра превращалась в войну. Мы не нарывались на неприятности, но со временем наши соперники начинали злиться, потому что не могли забить, и тогда у нас не оставалось выбора - \"Хотите получить? Окей, это мы можем вам устроить\".

Когда я играл за \"Хорс Лэйк\" я был в шоке от расизма, с которым нам приходилось сталкиваться. Я понимал, что на матчи против нас соперники выходили злыми, потому что мы играли жёстко и грязно. И это нормально. Но некоторые просто откровенно ненавидели индейцев.

Если мы играли за пределами резервации, то какие только фразы в наш адрес не летели - начиная от \"*баных перноголовых\" и заканчивая \"поджигателям экипажей\" и ещё более хлёсткими обзывательствами (в оригинале, соответственно, ‘featherheads’ и ‘wagon burners’, что, по понятным причинам, не имеет аналогов в русском языке, прим. АО).

Я не мог поверить в торжество стереотипного мышления в своей стране. Стране, которую я представлял на Олимпийских Играх. Причём дважды. В детстве меня иногда дразнили из-за того, что во мне есть индейская кровь, но до пришествия в \"Хорс Лэйк\" я понятия не имел, через что проходят индейцы.

Спортивные телеканалы - TSN и Sportsnet - освещали наши матчи, а потому на каждой игре собирался аншлаг. Обычно на матчи любительских лиг приходят порядка 500-600 болельщиков, но наши матчи собиралось от 2500 до 6000. Многие жители Хорс Лэйка ездили с нами на выезд, потому что гордились нами.

На выезд мы отправлялись не по одиночке, а сплочённым коллективом. Иногда на гостевых аренах ни с того, ни с сего вдруг не хватало билетов для наших болельщиков, которые приехали из резервации. Иногда наших болельщиков загоняли на самые дешёвые места где-нибудь под крышей. Это было какой-то кошмар.

Катки в небольших городках ломились от зрителей именно из-за того, что к ним приехал \"Хорс Лэйк Сандер\". Люди приходили посмотреть на звёзд, до обычных команд им дела не было. Благодаря нам наши соперники зарабатывали огромные деньги. На каждом подобном матче были аншлаги.

В 2005-м году мы вышли в плей-офф и начали борьбу за Кубок Аллэна. В первом раунде мы выиграли у \"Стоуни Плэйн\", и вот 25-го февраля у нас началась серия с \"Бэнтли Дженералс\". В Бэнтли был совсем маленький каток, рассчитанный на 800 зрителей, поэтому мы играли на \"Сентриум\" в Ред Дире (пр. Альберта). Там играют \"Рэбелс\" - юниорская команда из WHL.

Я лишь совсем недавно узнал, что мой старинный друг и сосед Пит Монтана, оказывается, в то время работал в Ред Дире. Он сказал мне, что когда он узнал о моём приезде, то он пришёл в бешенство. Не потому, что Кубок Аллэна не престижный трофей, а потому что он считал, что я должен играть в НХЛ, а не в дворовой лиге.

Он говорит, что тогда подумал: \"Тео скоро попадёт в Зал Хоккейной Славы... Какого чёрта он играет в плей-офф Кубка Аллэна за \"Хорс Лэйк\"?\". Всё это ему было не по душе, но всё равно пришёл на игру.

Он сидел в пресс-ложе рядом с комментаторами, а перед игрой решил спуститься к скамейке и поговорить со мной. У Пита на глазах до сих пор наворачиваются слёзы, когда он рассказывает эту историю. Он спустился к раздевалкам и увидел меня метрах в 20 от себя. У меня с губы свисала зажжённая сигарета, а я в дыму собирался с мыслями перед игрой и, прищурив глаз, заматывал клюшку.

Пит говорит, что он тогда встал, как вкопанный. Он не смог подойти ко мне. Не мог и всё. Позже он мне сказал: \"У меня сердце кровью обливалось. Передо мной стояла суперзвезда. Стоял парень, который на моих глазах прошёл сквозь огонь и воду, подписав в итоге контракт на крупную сумму с \"Рейнджерс\".

Чего тебе ещё от жизни надо? Пойми, ведь ты только что сделал то, что доселе не удавалось никому из твоей семьи. Ты добился невероятного, а потом взял всё и про*бал. Поэтому я поднялся наверх и вернулся в пресс-ложу\".

Когда его там спросили, разговаривал ли он со мной, то он ответил \"нет\". С тех пор, каждый раз если поднимался вопрос касательно нашей дружбы, он резко отвечал: \"Я его больше не знаю\".
Дата: 22.12.2010

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет