Theo Fleury: Playing with Fire. Глава 29. Часть II

Новости
19 февраля, среда
18 февраля, вторник
+
Обращение к \"внутреннему ребёнку\", разговоры с лошадьми, групповая терапия, толстый болельщик \"Детройта\", покупка нового дома в Санта Фе, идеальная жизнь в райском месте и приглашение на сборы в Калгари незадолго до Олимпиады в Солт-Лейк Сити - всё это в заключительной части 29-й главы автобиографии Тео Флёри.

Меня безумно мучила совесть из-за того, что я подвёл свою команду. И вот 6-го марта 2001-го года, в конце первой недели моего курса лечения, я узнал, что \"Рейнджерс\" безропотно уступили дома \"Айлендерс\" со счётом 2:5. Тема плей-офф была для нас закрыта.

Я постоянно следил за своим банковским счётом, потому что мне хотелось знать, куда уходят мои деньги. Я позвонил домой, но Вероники там не оказалось. Она уехала в отпуск, а за детьми присматривал мой брат Трэвис. Сначала она отправилась на Багамы, а потом, 7-го апреля, поехала вместе с остальными жёнами игроков во Флориду на матч с \"пантерами\". \"Да ну нах**\", - подумал я. Мне было абсолютно всё равно. В моей жизни и без того говна хватало.

Доктор Льюис прописал мне антидепрессант Эффексор. Я и без того уже был полон энергии - меня не мучили мысли о самоубийстве, и никакой депрессии тоже не было. Так что Эффексор был абсолютно ни к чему. У меня было такое ощущение, будто я на спидах сидел.

Вместе с терапевтами мы пытались разобраться, почему я со столь завидным успехом осложнял себе жизнь. Даже обратились к моему \"внутреннему ребёнку\". Одно упражнение заключалось в том, что я должен был писать правой рукой (после того, как мне порезали руку коньком в 13 лет, я мог писать обеими руками, но обычно предпочитал левой).

Всё, что я писал правой рукой, было как бы от лица моего внутреннего ребёнка, который обращался ко взрослому мне. Он говорил мне: \"Всё в порядке, я в полном порядке, ты всегда обо мне заботился\". Благодаря этому упражнению, я мог заглянуть в свой внутренний мир, понять себя и забыть о всей херне, которая творилась в моей жизни.

По своей сути, я отзывчивый человек. Всегда стараюсь помочь слабым. Врачи пытались сделать так, чтобы я и к себе так же относился. Наше общество не учит людей любить самих себя. Этому мне пришлось учиться.
 
Затем я прошёл \"конскую\" терапию. Мы поехали на экскурсию на ферму, где было много-много лошадей. Там надо было зайти в загон к лошади. Задача - установить с ней доверительные взаимоотношения. Сначала надо просто встать напротив неё, чтобы она уловила твою энергетику или что-то в этом духе. Я ждал своей очереди и наблюдал за другими с трибуны.
 
Сначала все хватали лошадь за вожжи, но она упорно стояла на месте. Затем настала моя очередь. Ей-богу, я мог развернуться и пойти пешком обратно к клинике - лошадь бы ни на шаг бы от меня не отстала. Мне даже ничего делать не пришлось - она сразу стала мне доверять. К вожжам я даже не прикоснулся. Мы ходили по кругу, и периодически она клала мне голову на плечо, ласкалась и целовала меня. Ощущения непередаваемые. После этого как-то особенно верится в то, что ты хороший человек. Лошадь ведь не обманет. И если ты сам в это поверишь, то перед тобой открыты все двери.
 
После этого у меня был назначен курс лечения психических расстройств. Клиника располагалась в Санта Фэ и называлась Лайф Хилинг Центр. Там я установил новый рекорд по количеству посещённых семинаров анонимных алкоголиков. За месяц я, наверное, собраний 90 посетил. Один семинар проходил был в обед, а потом ещё можно было на два вечерних сходить - я ходил на все три.
 
Я считал своим долгом как можно быстрее привести впорядок свою жизнь - ведь я столько людей подвёл в \"Рейнджерс\".
 
Часть того, что мне там говорили, стоила внимания, а часть была полной ху**ёй. Мне сказали, что часто изменяю Веронике потому, что у меня \"зависимость от секса\". Меня уверяли, что это обычное явление, \"когда клиент остаётся совсем один после матчей на выезде, и он при этом в ссоре со своей женой\". Что ж, если это действительно так, то среди хоккеистов уйма народа страдает этой болезнью.
 
Чак приехал навестить меня. Он никогда не был в подобной клинике. Дэн Кронин встретил его в аэропорте, и они провели вместе полдня. Чак считал, что я один из немногих энхаэловцев, у которого возникли такие проблемы, но потом увидел, что Дэн носит с собой два мобильника, к каждому из которых подключены две линии, и они всё время звонят без перерыва... Он понял, что я далеко не одинок. Чак сказал мне тогда: \"Костлявый, ты не поверишь, кто ему звонил и рассказывал о своих проблемах - чуть ли не вся лига разом!\".
 
В клинике я познакомил Чака с одним нереально богатым чуваком. Кокаин превратил его в такого параноика, что его как-то нашли лежащим в огромной ванне в своём гигантском доме с лампой на голове, а вокруг него повсюду была разбросана кукуруза, чтобы никто не смог подойти к нему незамеченным.
 
У него была огромная дырка в носовом хряще, и он периодически веселил нас тем, что продевал через неё трубочку. До того, как он попал в клинику, у него была дипломатическая неприкосновенность, и он летал на частном самолёте в Колумбию за кокаином. И таких персонажей там было полно.
 
По условиям моего \"контракта\" с Реабилитационной Программой НХЛ у меня должен был быть спонсор. Там так и было написано - \"Я обязуюсь найти и заниматься со своим опекуном по 12-ступенчатой программе по месту проживания\".
 
По вторникам у нас были собрания в церкви. Меня нравились эти собрания. Там была хорошая атмосфера, собралось много потрясающих людей. Как-то раз я вышел на улицу покурить и увидел какого-то толстяка в кепке \"Детройта\". \"Мы же в Санта Фе, - подумал я. - Тут лёд только в стаканах существует\".
 
Я заговорил с ним: \"Как дела?\". Я не стал ему представляться и спросил его: \"Смотрю, за \"Детройт\" топишь по-чёрному?\". А он мне такой: \"А то! Я всей душой за \"Детройт\"! Обожаю Стива Айзермана!\". Я протянул ему свою руку: \"Ну, рад познакомиться. Я - Тео Флёри\". Он чуть в обморок не упал!
 
\"Я про тебя читал! А я всё думаю, куда это ты пропал? А ты, оказывается, вот где!\", - сказал он. Я ему ответил: \"Ну да, я тут в клинике на юго-востоке\". Он представился. Его звали Джим Дженкинс, или кратко - Джей-Джей. Мы поговорили немного о хоккее и через некоторое время я его спросил: \"Слушай, мужик, мне тут надо спонсора найти на время терапии. Не хочешь стать моим опекуном?\". Он отказался. Я ушам своим не поверил: \"Что значит \"нет\"?\".
 
\"А ты готов? Ты уверен, что ты готов?, - спросил он меня. - Потому что я знаю таких, как ты. Очень хорошо знаю\". Джим вообще на своём веку много чего повидал. Он был профессиональным гонщиком. Я вам клянусь, он был ещё е**нутей меня! Он мне рассказал, как он летел на собственном самолёте с четырьмя своими детьми, обдолбавшись квалюдом с порошком и ещё чем-то.
 
Они летели над Роки-Маунтис (горная цепь на Западе Северной Америки, прим. АО), а он повернулся к своему 12-летнему сыну и сказал: \"Так, я всё. Дальше веди сам\". И вырубился. А его сын каким-то х*ем посадил самолёт.
 
В итоге он согласился стать моим спонсором. На следующий день мы встретились в клинике и вместе засели за \"Большую Книгу Анонимных Алкоголиков\". Мы не расставались ни на минуту и всегда ходили на одни и те же собрания.
 
У меня был терапевт, которая пыталась помочь мне разговорами тет-а-тет. Я рассказал ей о том, как со мной обращался Грэхем, и стоило ей затронуть эту тему, как я в буквальном смысле терял сознание. Ей на полном серьёзе приходилось тормошить меня, чтобы привести в чувство.
 
Поэтому меня записали в группу. Это открыло мне глаза на то, какой п**дец люди могут вытворять друг с другом. Там были люди, пережившие сущий ужас, и единственный способ, который помогал им забыть об этом и продолжать жить - это забыться либо с помощью экстази, либо героина, либо секса.
 
Тогда я впервые стал бороться со своими страхами в открытую - в той группе я мог спокойно обо всём говорить. Там были такие еб**утые случаи, что мой на их фоне и выглядел-то не столь ужасно.
 
После 30 дней в Нью-Мексико, мне надо было вернуться в Уэстсайд на две недели, чтобы завершить свой курс лечения. Но я с удивлением обнаружил, что успел за это время прикипеть к Санта Фе - я полюбил пустыню. Мы как-то заехали с Джимом в городок Лас Кампанас. Там всё было чудесно - два гольф-клуба, площадки для верховой езды, спа... В общем, будто бы в раю очутился.
 
Я вышел из машины и встал на обочине, ощущая такое умиротворение, которое в последний раз испытывал ещё во время службы в церкви Сейнт-Джона у Отца Пола. Холмы были покрыты кактусами и шалфеем сине-фиолетового цвета. Но особенно мне по душе пришёлся свет. Надо мной расстилался огромный небосвод, утопавший вдалеке за линией горизонта, а облака были похожи на огромные мешки, набитые перьями.
 
Помню, я набрал полную грудь холодного горного воздуха, и вдруг меня в голове что-то щёлкнуло. Я сказал самому себе: \"Надо сюда переехать. Здесь так спокойно, так хорошо. Курс лечения идёт тебе на пользу. Что тебя ждёт дальше, если ты отсюда уедешь?\".
 
Я спросил Джей-Джея: \"У тебя среди знакомых нет агента по недвижимости?\". А он мне: \"Да, у меня сестра жены этим занимается\". Я позвонил Веронике, и она прилетела на следующий день. Мы подыскали себе дом. Он стоил где-то $1 200 000. Дом был что надо! 
 
Он был кирпичным, со встроенной в стены системой отопления и гостиной площадью в 56 квадратных метров. Сказка, а не дом.
 
С крыльца там открывался вид на горы Сангре де Кристо. Ко всему этому прилагалось два акра земли, которые граничили с гольф-клубом \"Санрайз\", где расстояние от входа до самой дальней лунки было 7,626 ярдов (6,973км - прим. АО).
 
Я позвонил Дону Бэйзли и сообщил: \"Я переезжаю в Санта Фе!\". Он переспросил: \"С какого это рожна?\". Я ответил: \"Мне здесь уютно, и у меня тут есть опекун\". Я чувствовал себя превосходно и был решительно настроен хорошенько подготовиться к следующему сезону, обживаясь на новом месте.
 
Большую часть населения города составляли пенсионеры, так что я был, наверное, моложе всех в гольф-клубе лет так на 30. Там я познакомился с обалденным парнем, которого звали Клод. Он работал в страховой компании. Мы крепко сдружились и постоянно вместе играли в гольф. У меня был отменный распорядок дня.
 
Утром я вставал, занимался в зале, обедал, а потом за мной заезжал Клод, и мы ехали играть в гольф. Потом я где-нибудь перекусывал и ехал на своё собрание. Идеальная жизнь.
 
Вероника прожила со мной в Санта Фе две недели, но так и не смогла к этому привыкнуть. Мы жили посреди пустыни. Без друзей, без семьи - совсем одни. Я думал, мы сможем как-то забыть наши проблемы, если уедем с детьми подальше от её родителей. Но у нас в прошлом было слишком много проблем. Она мне сказала: \"Я возвращаюсь в Сикамус\". А я ей ответил:
\"Ну а я остаюсь тут\". Я шёл на поправку, а она привыкла к хаосу.
 
У меня была ещё одна мотивация для скорейшего выздоровления - Олимпиада. Мне хотелось стать частью команды, которая представляла бы Канаду на играх в Солт-Лейк Сити. Мы провалились в Нагано, и мне хотелось заполучить ещё один шанс. Учитывая последние события  в моей жизни, мне надо было хорошенько поднапрячься, чтобы пройти в состав.
 
Как-то утром я сидел у себя на кухне на огромной гранитной стойке, как вдруг зазвонил телефон. Я снял трубку: \"Алло?\".
 
- Привет, Тео. Это Уэйн.
 
- Какой ещё Уэйн?
 
- Уэйн Гретцки.
 
- Ого! Здорово, старик! Как сам?
 
- Да неплохо. Ты же знаешь, что я собираю команду на Олимпиаду 2002-го года. Насколько я понимаю, ты с пользой провёл это лето. Мне кажется, тебе стоит приехать на сборы в Калгари.
 
- Да ну? Ты хочешь, чтобы я туда приехал?
 
- Именно так. Нам кажется, что ты сыграешь не последнюю роль в нашей команде на предстоящей Олимпиаде.
 
- Ни х*я ж себе.
 
Нет, ну а что мне ещё оставалось сказать?
Дата: 31.10.2010

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет