Писаревский: 7:1 - в мою пользу

Новости
28 февраля, пятница
+
С детства слышал спортивные репортажи Владимира Писаревского с крупнейших соревнований планеты. И все-таки, узнав, что ветерану спортивной журналистики исполнилось в январе 71 год, не поверил. Для своих лет известный радио- и телекомментатор выглядит намного моложе...
 
- Владимир Львович, поделитесь секретом  молодости?
 
- Наверное, это зависит от внутреннего состояния души. Надо быть в душе молодым, смотреть на мир глазами мальчишки. Я всегда ощущал внутреннюю молодость. Хоть страшновато от такой цифры. Скажем так: семь – один в мою пользу.
 
- Вы родились 13 января…
 
- Для меня эта цифра счастливая, раз я в этот день родился.
 
- У вас не в ходу шутка, что именно в честь вас 13 января стал днем журналистики?
 
- Нет. Но это совпадение еще раз убеждает, что это число для меня счастливое.
 
- Спортсмены – суеверные люди. А комментаторы? Крестят микрофон перед репортажем?
 
- Нет. Комментаторы более прагматичные и во всем видят философский смысл. Чтобы не было, приходится абстрагироваться от обстоятельств, сосредоточиться на репортаже. Ведь я начинал работать в то время, когда хоккей и футбол любило высшее руководство страны. И когда меня начинал отчитывать незабвенный председатель Гостелерадио Сергей Лапин, я понимал, что это слова Брежнева.
 
- За что ругали?
 
- Много говорил. Я ведь на телевидение пришел с радио. Вот и в телерепортажах постоянно говорил. Лапин это критиковал: \"сделай паузу, дай людям самим посмотреть, подумать…\" От Вадима Синявского, который мне первым доверил вести радиорепортаж с футбольного матча в 1961 году, тоже досталось: \"Ну, что ты кричишь? Представь, люди пришли с работы, за столом сидят, может с водочкой. Культурненько так отдыхают. И вдруг врываешься ты со своим криком!..\" Что делать, с эмоциями меня заносило. Помню, попал на свой первый чемпионат мира в Стокгольме. А в это время там был расцвет продажи порнографии. Причем, журналами торговали не подростки, а вполне солидные взрослые дамы в очках. Ну, и в первом же репортаже я стал делиться со слушателями наблюдениями о шведской жизни, насколько это было возможно. Естественно, это вызвало бурю критики.
 
- 69-й год? Как складывались отношения с чехословацкими комментаторами?
 
- Нормально. Вот был один случай. Заходим мы все в гостиницу, стоим, ждем лифта. Появляется словацкий комментатор. Чехия и Словакия тогда были единым государством. Лифт приходит, но словак вместе с нами вверх не едет, хоть место и было. Мы пожали плечами, да поехали сами. Сидит в номере, вдруг стук в дверь. Заходит словак и с упреком: \"Что же вы к нам на танках въехали?\" А  Озеров ему в ответ: \"Слушай, дорогой, была б моя воля, я к тебе в гости с бутылкой бы только ездил!\" Словак улыбнулся: \"Я к вам так и пришел\" и достает бутылку. Вообщем, политика – политикой, а люди всегда оставались людьми.
 
- Бардак! Куда же смотрели ваши \"сопровождающие\"?
 
- В отличие от спортсменов мы были предоставлены сами себе. А \"сопровождающих\" я знал и, честно говоря, мне их было жалко. Неблагодарная работа – доносить, выискивать крамолу, где ее нет… Ох, сколько же тогда было глупостей! Какую крамолу искали? Спортсмены тех лет были настоящими патриотами!
 
- Вы запомнились многим, ведущим репортажи у бортика. Всегда в модном костюме и галстуке, с тщательной прической. Признайтесь, женским вниманием вы не были обделены?
 
- Конечно, разные истории были… Хотя, дело тут в другом. Я вырос в страшной бедноте, нищете. Родился в Москве, но в начале войны нас отправили в эвакуацию, в Челябинск. А когда в 43-м году вернулись, оказалось, что нашу квартиру отдали инвалиду. Так и скитались по углам. Моя мама была скульптором, работала в театре, делала декорации. Я рос на подмостках сцены… Поэтому, когда появилась возможность хорошо одеваться, я постарался наверстать упущенное. Наверное, это был реванш за нищее детство. К тому же я приверженец западного стиля в одежде. К этому сам привык, так одевались и хоккеисты, с которыми я дружил. Надо сказать, что раньше спортсмены старались одеваться красиво, солидно. В майках и шортах, как сегодняшние хоккеисты, они не ходили.
 
А у бортика мы вели репортаж благодаря Николаю Озерову. Он всегда стремился быть в гуще событий. И так как был у нас старшим, приучил к этому и меня. Но однажды, Озерову попало клюшкой по голове, да так, что пришлось его заменять. С тех пор нас поставили перед выбором – или вести репортаж из комментаторской кабины, или работать в шлемах. На голову Озерова ни один шлем подобрать было нельзя. А я работал у бортика. Даже сейчас можно найти фотографии, где я веду репортаж со шлемом на голове.
 
С Озеровым все время что-то случалось…На стокгольмском первенстве мира 1969 года играли сборные Чехословакии и США. Николай Николаевич стоял около бортика и мирно беседовал с обозревателем газеты \"Труд\" Юрием Ваньятом. И тут брошенная кем-то из американцев шайба перелетает мимо ограждения и попадает чуть ниже спины Озерову. Озеров, вернувшись в гостиницу, сказал, что не может сидеть. В номере он разделся до трусов, которые были у Озерова огромных размеров и получили от коллег название \"Паруса\". Николай Николаевич продемонстрировал собравшимся огромный синяк на «мягком» месте, приговаривая при этом: \"Смотрите, что сделали со мной эти сволочи-американцы!\" В этот момент в дверь номера раздался стук и основатель приза газеты \"Известия\" Борис Федосов сказал Николаю Николаевичу: «Коля, к тебе корреспондент шведской газеты, хочет поговорить». Озеров, находясь в прежней позе, и проклиная американцев, предстал перед шведом в весьма экстравагантном виде…Шведский журналист, небольшого роста мужичек в очках-моноклях, увидев Озерова и услышав его проклятия в адрес американцев (судя по всему, он  немного знал русский язык), выронил монокль и в ужасе прочь выбежал из помещения…
 
- Коль пошла речь об Озерове… Почему раньше комментаторов узнавали по голосам, из пародировали. Пародия – тоже признак популярности. Их помнят до сих пор. Я могу назвать десяток фамилий ваших коллег того времени. А нынешних – от силу  пару. Остальные – безликие…
 
- Образно говоря – это как живопись и фотография. Поставь на стол предметы, заставь их сделать натюрморт. Фотограф отобразит точно фактуру. А художник вложит в изображение душу, сделает натюрморт теплее… Современные комментаторы точно отображают фактуру матча, статистику. Все точно, все хорошо, но неуловимое человеческое теряется. Тот же Лапин нас учил: \"Эти ребята в шлЁмах – тоже люди! Расскажите о них побольше, покажите, чтоб остальные ими восхищались, гордились, тянулись за ними!\" И согласитесь, многие восхищались Харламовым и Якушевым, многие хотели ими быть. Наши репортажи были шире, глубже формата матча. К тому же, более эмоциональны. Николай Озеров, конечно, был неподражаем. Это был настоящий Артист. Эмоции у него били через край. Хотя и он хорошо чтил поговорку: \"Слово не воробей, вылетит – поймают…\"
 
- Да? А как же разговоры, что однажды у него вырвалось непечатное выражение? Было такое или нет?
 
- Думаю, было. Я даже присутствовал при этом репортаже. Но не у Озерова…
 
-???
 
- Скорее всего, речь идет о чемпионате мира 1975 года в Германии. В СССР мы вели репортажи с помощью губного микрофона, который надо было держать около рта, в пятидесяти сантиметрах уже ничего не слышно. А в Германии нам выдали французские, у которых слышимость очень хорошая… Идет матч, Озеров ведет репортаж и вдруг в наушниках голос редактора: \"Что у вас там происходит? Мат отчетливо слышен!\" Оглянулись, а рядом сидит группа болельщиков и орет матом. Да еще так, с коленцами! И в микрофон это слышно! Озеров меня отправляет к ним. Подхожу, прошу их вести себя потише. Они не понимают. Как оказалось, это были потомки русских эмигрантов. Русский язык они уже забыли, а мат, трехэтажный, старинный, у нас так сейчас не говорят, передался через поколения. Что делать? Я к полицейскому, чтоб он навел порядок. А он мне говорит: \"У нас демократия. Люди заплатили за билет и вольны выражать свои эмоции, как хотят\". Так что остаток репортажа мы провели, накрывшись с головой пиджаками. Наверное, какой-то возглас попал все-таки в эфир и его приписывают Озерову.
 
- Вы играли за воскресенский «Химик». Воскресенские болельщики не могу простить, что \"Химик\" теперь в Мытищах. Как вы относитесь к переезду?
 
- Я понимаю воскресенцев, их обиду. Но это вопрос амбиций областного руководства, желание сделать команду высокого уровня. Для этого строился суперсовременный Ледовый Дворец, переводилась в него команда, которая имеет свою историю. Надо учитывать веление времени, а оно иногда жестоко. Может, кто-то из воскресенцев будет гордиться, когда мытищинский \"Химик\" добьется международного успеха. Трудно это комментировать – умом понять можно, душой принять тяжело.
 
- Вам нравятся Мытищи? 
 
-Да. Город строится. В нем есть старина и новь. Но есть и то, чего я не могу понять. Например, этот памятник с трубами и краниками. Я не лишен фантазии и воображения, но… не понимаю. За свою жизнь я был в 30 странах, но такого памятника не видел.
 
- А нынешний чемпионат суперлиги? Его формула, уровень?
 
- Понимаете, хоккей – это зрелище, театр, на который ходят люди. Чем большее будет матчей в разных городах, тем больше людей получат удовольствие, тем популярнее там будет спорт. Но для того, чтобы это оптимально работало, чтобы не было \"побегов\" хоккеистов за океан, надо выстроить такую же систему, как в НХЛ – на высоком юридическом уровне, с контрактами, драфтами.
 
- Может сократить количество клубов?
 
- От этого, конечно, вырастит уровень. Но суперлига превратиться в закрытый элитарный клуб. Мне кажется, что рано или поздно мы перейдем на систему драфтов, как в НХЛ. Когда сильнейшие молодые игроки выбираются в первую очередь слабыми клубами. Тогда уровень клубов будет выравниваться, возрастет конкуренция.
 
- Думаю, что с вами не согласятся хозяева богатых клубов. И вообще, не аморально ли, что футболисты и хоккеисты, которые ничего не выигрывают, получают огромные зарплаты, на фоне нищего населения?
 
- О, это вечная тема, о которой можно спорить и спорить. Тут есть и зависть простых людей к более обеспеченным молодым людям. Почему он, а не я? Но есть и огромный труд спортсменов, жесткая конкуренция за попадание в состав. Спорт – это та область, где надо прыгнуть выше головы. А это не всем дано. Может быть, те же волейболистки, та же Гамова, более достойны высокой зарплаты. Но так сложилось исторически, что футбол и хоккей, у нас самые популярные, культовые виды спорта. А это значит –  спонсорские деньги,  значит и зарплаты, там будет больше. Да и не надо забывать, что игроки несут миссию пропаганды спорта.
 
- Но раньше спорт был более открытым. В Тарасовку, на базу «Спартака» можно было легко приехать, посмотреть тренировку, пообщаться с игроками, тренерами. Вот это пропаганда спорта! Теперь туда так легко не попадешь…
 
- Это диктует время. Возросла преступность. В послевоенное время преступность тоже была большая, но спортсменов любили, уважали, их не трогали. А для нынешних отморозков без разницы кто ты – народный артист или спортсмен. Беспредел ужасный – сколько уже было случаев! Раньше было больше открытости и доброты – это верно…
 
- Вы часто говорите о времени… Вы пережили много вождей, много эпох. Какие характеристики им бы дали?
 
-  В сталинские времена я был совсем юным. Тогда было чувство постоянной напряженности. Оно не могло не возникнуть, когда люди, которых ты уважал, вдруг пропадали ночью без следа. Из-за страха все были неискренни в общении… Образно говоря, при Сталине все ходили в наглухо, до самого горла, застегнутых пиджаках. В хрущевско-брежневскую эпоху нам разрешили застегивать пиджаки на одну пуговицу. При Брежневе люди стали более открыты, доступнее. Это было время блата, нужных знакомств. Такое было ощущение, что если только у тебя есть нужные связи, можно жить достойно. Хотя, официально это осуждалось. Все жили двойной жизнью.
 
Сегодняшнее время мне нравится тем, что можно говорить открыто. Что если ты высказал свое критическое мнение, то это не расценивается, что ты Родину не любишь, как это трактовалось в прежние годы. Хотя, нынешние подковерные дела, коррупция, конечно же не нравятся…
 
С Владимиром Писаревским можно говорить до бесконечности. Чем больше получаешь ответов, тем больше вопросов хочется задать. Но как всегда бывает, на самом интересном, вдруг звонит мобильный телефон из радиоредакции и Владимир Львович, отстранившись от всего мира, начинает вести репортаж для слушателей \"Маяка\"…
Дата: 17.08.2007

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет