Станислав Голованов: я начинаю свою новую страницу в хоккейном мире

Бывший капитан, а ныне тренер по физической подготовке "Тороса" Станислав Голованов рассказал, почему он решил завершить карьеру игрока, а также поведал о своем пути в мире хоккея.

"Думаю, что год-два я бы еще смело мог играть"

— Несмотря на то, что вы находитесь в довольно солидном по хоккейным меркам возрасте, новость о завершении карьеры стала неожиданностью. Что привело вас к такому решению?

— На самом деле, я постепенно думал о завершении карьеры и держал это в мыслях. Во-первых, у нас все клубы идут на омоложение. Во-вторых, мне хотелось играть поближе к дому, но система "Салавата Юлаева" тоже идет в этом направлении. Мне предложили место в тренерском штабе, и это показалась мне очень интересной темой. Я сразу обозначил свое желание остаться в системе клуба и работать во благо башкирского хоккея.

— Долго ли у вас зрело это решение?

— Нет, недолго. Все само собой пришло к этому. У меня не было длительных раздумий, решился сразу. Правда, я думал, что со мной как с игроком могут продлить контракт. Но раз вопрос об омоложении встал категорически, значит, надо давать шанс молодым и перспективным. Я неглупый человек и прекрасно понимаю, что нужно работать на перспективу, а не тратить время на возрастных хоккеистов.

— Семья всегда прислушивается ко мне и поддерживает. Я объявил о своем решении, и все со мной согласились. Они понимают, что мне же играть, и я лучше знаю, в каком я состоянии.

— Как на это решение отреагировал ваш отец, родоначальник хоккейной династии Владислав Голованов?

— Я уже довольно-таки взрослый человек, поэтому он всегда согласен со мной. Отец уверен в том, что я принимаю правильные решения. Если раньше, когда я был молодым, папа еще мог мне что-то сказать, то сейчас он вряд ли будет противиться моему выбору.

— "Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах" — так вы в нашем прошлом разговоре ответили на вопрос о том, до скольких лет вы бы хотели играть. Теперь можете раскрыть планы, которые у вас были на сей счет?

— Знаете, я думаю, что год-два я бы еще смело мог играть. Вопрос в другом: игра очень сильно поменялась, она становится более примитивной, все команды похожи друг на друга, мало кто выделяется. Мне, как хоккеисту, стало неинтересно бегать и отнимать шайбу или вбрасывать ее в зону. Хоккей стал физически тяжелее. По здоровью я бы еще мог играть, но одно дело, когда тебе интересно и у тебя глаза горят, и совсем другое – когда ты понимаешь, что пришло время начать новый этап в жизни, другую карьеру. Я же остаюсь в хоккее, а не ухожу в другую сферу. Хочу начать свою новую страницу в хоккейном мире.

— Тем не менее у вас была неплохая статистика в прошлом сезоне — 28 (11+17) очков в 58 матчах. Можете сказать, что вы сумели приспособиться к этому хоккею?

— На самом деле, я мог бы и больше набрать. Если не ошибаюсь, то я стал третьим в команде по очкам. Вспоминая этот сезон, могу сказать, что он у меня получился двояким. Первая половина прошла здорово, а вторая вышла смазанной. Конечно, я приспособился к этому хоккею. Много очков набирается в большинстве. А когда ты играешь в неравных составах, то отнимаешь время у молодежи. Повторюсь: у нас система для молодых. Конечно, я мог бы поехать в команду, у которой не было бы такой задачи. Там мне могли бы дать больше большинства и игрового времени, но я выбрал завершение карьеры.

"Главное — не опускать руки и исправлять свои ошибки"

— Вы впервые вышли на лед более 20 лет назад — 20 февраля 2000 года, в матче с "ЦСК ВВС-2". Помните ли подробности той игры?

— Не скажу, что четко, но помню свои дебютные матчи и то, как поднимался из молодежки в основную команду, но счета и голы вспомнить сейчас не смогу.

— В юности вы могли подписать профессиональный контракт с футбольным клубом. По прошествии стольких лет вы наверняка не жалеете, что выбрали тогда хоккей?

— Нет, конечно! Я вообще ни о чем не жалею, наоборот, я счастлив по-своему. Понятно, что я максималист и мечтал о сборной России. Моей целью было сыграть на Олимпиаде. Но всему — свое. Не стоит гневить Бога. Я благодарен ему за то, что у меня сложилась неплохая карьера.

— Что же помешало вашим планам осуществиться?

— Я не могу сказать сейчас что-то однозначно, это будет неверно. Нужно, чтобы все паззлы сошлись. Мы не в шахматы играем, где все зависит только от тебя. Понятно, что многое зависит от самого хоккеиста, но хоккей — командный вид спорта.

— Были ли в вашей карьере какие-то ошибки?

— Конечно. Пару-тройку раз точно были. Но я старался не зацикливаться на них, продолжал ставить перед собой цели и выходить на работу. Я понимал, что это мой выбор, и старался мыслить по-взрослому и более глобально смотреть на вещи. Все люди ошибаются, карьера не проходит без ошибок. Самое главное — не опускать руки, ставить перед собой цели, смотреть дальше и исправлять свои ошибки.

— В большей степени вы их совершали в молодости?

— Безусловно. Где-то до 25 лет.

— С 2002 по 2007 годы вам пришлось изрядно поездить по клубам. Чему научило вас это время?

— На самом деле, с одной стороны мне жалко этого времени, оно так быстро бежит, с другой — оно меня закалило. Я повидал очень много коллективов и узнал множество людей из мира хоккея, а также побывал в разных передрягах и поездках. Одному ездить тяжеловато. Это не тот случай, когда тебя папа с мамой возят и устраивают на хорошие условия. Я везде был один. Иногда по разным причинам мне не давали играть, но я все равно не терял надежды и верил в то, что выкарабкаюсь, докажу и продолжу играть на хорошем уровне. Так что этот период сыграл в моей жизни положительную роль. Он не сломил меня, а наоборот, дал внутреннюю силу и спортивную злость.

— Восприняли ли вы возвращение в "Торос" как шанс перезагрузить карьеру?

— Да. На тот момент у меня все более-менее начало вставать на свои места. Я поехал в "Барыс", который тогда играл в Высшей лиге. Это был сезон перед переходом в КХЛ, и меня брали с прицелом на выступление в этой лиге. Помню, что я тогда играл в одной тройке с Талгатом Жайлауовым. И тут стоит вспомнить о паззлах. Мне тогда было 25 лет, и тогда российским игрокам в этом возрасте запрещали играть за иностранные клубы. То есть, мне нужно было принимать казахстанское гражданство. В клуб пришло письмо с этим указанием. Меня вызвали к руководству, и сказали, что либо я становлюсь гражданином Казахстана и смогу играть за сборную, либо мне дадут время для поиска нового клуба. Причем, меня не выбросили из команды, наоборот, мне сохранили зарплату и разрешили тренироваться. То есть, люди повернулись ко мне лицом. Так приятно, что случаются такие моменты! И тогда мне поступило предложение из "Тороса". Главным тренером команды был Альфред Юнусов, с которым я даже успел вместе поиграть. Он видел меня в роли лидера. "Торос" в тот момент только возрождался. В команде были Вадим Шарифьянов и Дмитрий Денисов — уфимские гренадеры, на которых мы, будучи ребятами, ходили смотреть и учиться. Мне это стало интересно, и я дал добро. И все пошло-поехало.

— Может быть, да. Но, как говорится, знал бы прикуп — жил бы в Сочи. Возможно, я играл бы за сборную, а может быть и нет. Кто знает? Такие моменты в моей карьере были не раз. Так же меня звали в "Югру". Я отказался и не поехал, а она потом долгое время выступала в КХЛ. Тогда у меня ребенок должен был родиться. К тому же, меня напугали тем, что там водятся большие комары и зимой холодно, поэтому я не поехал.

— Были ли в вашей карьере другие страшилки о тех местах, где вы играли или могли бы играть?

— Сейчас уже и не вспомню. Когда тебе предлагают какой-то вариант в небольшом городе, ты всегда стараешься узнать о нем побольше. В Ханты-Мансийске я до этого ни разу не был. Мне рассказали, что это за город и где он находится, что там зимой холод до минус сорока пяти градусов и сугробы, якобы, растут до второго этажа, а летом — комары размером с кулак. Точно так же в Америке рассказывают, что у нас медведи ходят по Нахимовскому проспекту.

— Какой сезон вы бы назвали для себя самым счастливым в своей карьере?

— Конечно, это сезон 2011/12, когда "Торос" взял Кубок Братины. Это были такие эмоции! К тому же, меня признали MVP. Мне так приятно было ехать на церемонию награждения. У меня в памяти сидит то, как нас встречал весь Нефтекамск! Более того, там было пол-Уфы! В обоих городах меня потом долго поздравляли. Да и не только там. Меня узнавали в самых неожиданных местах. Это классно, это дорогого стоит!

— Каким было самое необычное место из тех, где вас узнали?

— У меня был случай на переправе между Татарстаном и Удмуртией, когда ко мне подошел человек и попросил сфотографироваться. Еще раз меня узнали, когда мы с семьей отдыхали в Европе. Подошел человек и спросил: "Вы хоккеист?". Я ответил: "Ну да". "Голованов?" — спросили меня. "Да", — ответил я и удивился происходящему. "О, я вас знаю, смотрел ваши игры" — ответил мне тот человек. Так что, была пара таких моментов, когда меня узнавали в неожиданных местах.

— Я бы не сказал, что меня узнавали настолько же часто, как Радулова или других ребят того же уровня, чьи имена постоянно на слуху. Но в те годы, когда мы завоевывали медали, со мной любили фотографироваться. Сейчас в "Торосе" уже другая плеяда, люди следят за другими игроками. Но в Нефтекамске меня постоянно узнают. Наверное, мне там уже не с кем фотографироваться! Все, кто хотел, уже сделали со мной фото. Молодежь меня знает, но смотрит уже на других ребят.

— Я бы так не сказал. Все зависит от многих факторов. Сегодня у тебя все может быть прекрасно, а завтра ты можешь получить травму. Но я всегда говорил и буду говорить, что самое главное — это профессиональное отношение к хоккею и своей работе в плане режима. И еще нужно обязательно тянуться и растягиваться. Многие хоккеисты не любят растягивать мышцы до боли, но в этом и кроется секрет здоровья мышц и всего твоего организма. А они, в свою очередь, дадут тебе побольше побегать и подольше поиграть. На самом деле, это не мелочь. В большом деле мелочей не бывает.

— Конечно, они меня вдохновляли. Сначала меня вдохновил первый ребенок, потом второй. Затем, когда родился третий, в каком-то плане мне стало тяжелее. Это другая нагрузка, из-за которой возникает много мыслей. Один, допустим, заболел, у второго начались какие-то проблемы. Мыслишь уже по-другому. Но, конечно, меня это вдохновляло на то, чтобы играть по-другому. На самом деле, у меня четверо детей, ведь собака — это тоже ребенок. Как они могут не вдохновлять, когда ты понимаешь, что это все — твое, и что без них ты не можешь? Мне было тяжело в последнее время из-за того, что семья жила в Уфе, а я был один в Нефтекамске. Не представляю, каково мне было бы, если бы я играл в другом городе, откуда не мог бы ездить домой. Школа, садик, секции — все эти вопросы достаточно проблематичны. Если ты увозишь семью в другой город, нужно, чтобы он был хорошим. И контракт должен быть не на один год, чтобы ты мог комфортно жить, приходя с работы в семью. Тяжеловато, на самом деле, мне было в последнее время без семьи. Меня тянет домой, к детям. А они растут и очень скучают по папе. Связываюсь с ними по ватсаппу и скайпу.

— Вообще, первый разговор об этом у меня состоялся перед прошлым сезоном. Назвал бы это "полуразговором". Не могу сказать, что я думал конкретно о том, чтобы быть тренером по ОФП, но я хотел работать тренером в команде мастеров. Причем, желательно, в своей команде, где я уже много лет и знаю все нюансы, многих ребят, базу, цели и направление клуба. Мне не сложно входить в тренерскую работу. Может быть, меня и будет тянуть играть в хоккей, но мне не придется сложно, так как я со всем знаком. Постараюсь сейчас помочь нашему главному тренеру и его ассистенту. Расскажу, что, где и как.

— Конечно, готов. Я уже продумываю все в голове и представляю, как это будет выглядеть. Безусловно, это непростой момент. Но дружба — дружбой, а работа — работой. Здесь не должно быть ничего личного. Мы должны работать, каждый должен делать свое дело.

— Не полностью, но у нас еще будут встречи. Мы съездили в Нефтекамск, познакомились и посмотрели объекты, где нам предстоит работать. На самом деле, все только начинается. Работа кипит, она в самом разгаре.