Михаил Бирюков: я горжусь своей карьерой и ни о чем не жалею

Новости
14 ноября, среда
13 ноября, вторник
1
Сезон 2016/2017, 1/8 финала Запада, нижегородское "Торпедо" противостоит столичному "Динамо". Матч первый.

Я сижу за его спиной и наблюдаю, как после трех безголевых периодов "Динамо", отчаявшись забить по-хорошему, начинает просто выносить его из ворот. Иногда вместе с воротами. А он не сдается, в одиночку тащит свою команду и исправно ловит все берущиеся и неберущиеся броски, умудряясь при этом выводить динамовцев из себя.
 
Матч заканчивается на 93-й минуте, когда элементарно заканчиваются человеческие силы. Несмотря на всю стойкость, ту серию ему так и не удается вытащить.

По итогу сезона он покидает "Торпедо" по необъяснимой, казалось бы, причине. А вскоре после начала сезона 2017/2018 уходит и из "Витязя", который, как в последствии окажется, стал финальной точкой в его игровой карьере.

Вратарь с задатками полевого игрока, двукратный чемпион мира, а ныне тренер и менеджер по спортивным операциям воронежского "Бурана" Михаил Бирюков в эксклюзивном интервью AllHockey.Ru рассказал о своей новой жизни, превратностях своего последнего сезона, причинах завершения карьеры, а также о честности и, конечно же, своей главной цели.
 
- Михаил, уходя в тренерство, вы говорили, что не ставите крест на игровой карьере и вернетесь на лед в новом сезоне. Однако новый сезон стартовал, а вы так и не вернулись. Это конец?

- Да, это конец. Месяца полтора еще после того, как мы разошлись с "Витязем", я тренировался, готовился, думал о какой-то работе, но, наверное, уже тогда я понимал, что это конец. Может даже чуть раньше, когда чувствовал, что расторжение с "Витязем" неизбежно - это же не за один день решилось - подсознательно я уже догадывался, что это завершение моей карьеры.

Сами понимаете, всю жизнь отдал игре, не так просто это осознать и принять. На это ушло какое-то время и было сложно сразу сказать всем, что я на лед не вернусь. Все равно что-то внутри еще сидело: "а вдруг еще может быть", но тогда я уже понимал, что моя карьера профессионального хоккеиста закончилась.
 
- В связи с чем пришло это понимание - с физическим состоянием или эмоциональным?
 
- Знаете, тут не один фактор сыграл. Как-то все сложилось вместе. Эмоциональное состояние: на прощальном интервью в "Витязе" я выглядел потерянно. Сам факт расторжения этого контракта не добавил мне уверенности в себе. Физическое состояние тоже: четыре операции перенес на одном колене за два с половиной сезона. Скажем так, это тоже прилично давало о себе знать, ну и плюс супруга была беременна, не хотелось куда-то далеко перевозить беременную жену.
 
- А были какие-то предложения после "Витязя"?
 
- Были.

- Издалека? Чего уж теперь скрывать.

- Издалека. Зачем говорить об этом, было два-три конкретных варианта, но решил отказаться. Сначала думал, что возьму паузу до конца сезона, дух переведу пару месяцев, колено подлечу. Приведу себя в порядок, начну потихонечку готовиться и в сезон - опять же, был вариант определенный в КХЛ - войду уже с новой командой. Не знаю, на просмотровый меня бы там взяли или на полноценный контракт, это не имело значения, потому что я понимал, что если я захочу - я смогу.

Прошло какое-то время, а я все равно не успокоился, все равно был в подавленном состоянии. Когда начал тренироваться, опять почувствовал колено, причем, не очень приятно, решил, что все, это последняя капля. И колено уже не вернуть, и просто мучить себя, обманывать других людей – это не мое. А там ребенок родился, и я понял, что уже не буду тем, кем был когда-то, не смогу вернуться на тот уровень.

- Получается, предпосылки к этому решению появились до того, как вы расстались с "Витязем"?

- Нет, я не думал об этом заранее. Я заключил полноценный контракт на два года с "Витязем". Колено меня беспокоило, но в пределах допустимого, не скажу, что оно мне мешало. Были вещи, которые способствовали тому, чтобы оно не мешало мне во время игры, те же обезболивающие или наколенник, который мне сделали в Германии, серьезный такой, он тоже спасал меня. Поэтому мыслей о завершении не было, я очень хотел отработать этот контракт полностью, а уже после думать о будущем. Но потом эти мысли появились очень быстро.



- А с "Витязем" по какой все-таки причине разбежались?

- Честно сказать, я не знаю. Но скорее всего их не устроила моя игра, какие еще могут быть причины?



Михаил Шталенков, экс-тренер вратарей "Витязя" об уходе Михаила Бирюкова из команды:

- Вы знаете, какая у нас ситуация с количеством очков и каково наше турнирное положение. Тому, конечно, есть несколько причин. Это касается и вратарей, и всех линий в целом, поэтому мы решили что-то изменить. В том отрезке, когда мы проиграли несколько матчей подряд, где-то, возможно, была и вина вратарей.
 
В данной ситуации мы решили, что нам нужно что-то поменять во вратарской линии. Да, Миша - хороший вратарь, претензий по работе к нему, в общем-то, не было. Причина нашего с ним расставания - в недоборе очков командой. Это своего рода встряска, как для линии вратарей, так и для всей команды.



- Так статистические показатели у вас были абсолютно одинаковые с другим голкипером.

- Мне сложно судить. Я не стал разбираться, опускаться до такого. Может, просто нужно было найти крайнего? Команда неважно играла, нужно было что-то резко менять, что-то делать, создавать какое-то движение.
 
Меня просто вызвали и поставили перед фактом. Я, в принципе, уже понимал, что к этому все идет, все действия в мой адрес давали понять о том, что произойдет. Естественно, я был подавлен и расстроен. Но претензий у меня нет, я работал каждый день, как всегда выжимал из себя все до последней капли. Да, я где-то ошибался, допускал промахи в каких-то играх, но, наверное, ошибки совершают все?
 
Были ведь и хорошие отрезки с моей стороны, хорошие игры. Может быть, мне не хватило времени адаптироваться в новой команде. Сейчас можно много всего наговорить. Я же со спокойной душой вспоминаю период "Витязя", потому что я старался, работал, отдавался полностью, горел и переживал. И мне не в чем себя упрекнуть. Несмотря на ошибки, мне не стыдно за свою работу - для меня это самое главное. А почему они приняли такое решение - это их проблемы, мне это не интересно. Уже не интересно. Желаю им всем удачи!
 
- И как появилось решение встать на тренерский мостик? Сами пришли к этому или предложил кто?
 
- Никто, кроме близких, на тот момент не знал, что я заканчиваю карьеру. Мы с супругой живем в Воронеже, так получилось, что в том году тренерами воронежского "Бурана" в ВХЛ были Федоров Евгений Юрьевич и Трофимов Александр Викторович. Мы с Федоровым очень хорошо знакомы. Я сам напросился к ним, они меня приняли как родного, а там уже, как говорится, пошло-поехало.
 
- В качестве кого вас тогда взяли в клуб?
 
- Просто в тренерский штаб. Естественно, основная работа - с вратарями, но, надеюсь, они мне позволят сказать, что мы все вместе работали тогда, решали вопросы сообща и тренировали команду.
 
- То есть альтернатив никаких изначально не было?
 
- Не было. Я посидел немножко дома и чуть с ума не сошел. А куда я пойду, скажите, если я всю жизнь провел в хоккее? В бизнес - нет, что-то другое - тоже нет. Я ведь пришел в хоккей в раннем детстве, каждый день ходил на тренировки, а тут все куда-то ушло, я был оторван от всего этого и, естественно, очень сильно тосковал.
 
Мне тогда достаточно было просто приходить в ледовый дворец. Когда на третий день я пришел на работу, зашел в раздевалку, с ребятами поздоровался, поварился в этой каше и понял - это то, что мне нужно. Это моя жизнь, я без этого никуда. Вопрос "мое это или нет" отпал сам собой. У нас был такой классный тренерский коллектив, с этими ребятами мы вместе играли. Я просто приходил туда и получал удовольствие.
 
Я готов был работать бесплатно, хоть в том году мне и сделали какую-то минимальную заработную плату. Я пришел к директору клуба и спросил: "нужен ли я вам, могу чем-то помочь, может быть пригодится такой сотрудник? Мне ничего не надо, я готов бесплатно работать. Просто хочу работать и все". И, естественно, за меня тренерский штаб тоже попросил.
 
Думаю, никто даже не понял, откуда я тогда взялся (смеется).
 
- И каково ощущать себя наставником?
 
- Мне очень нравится эта работа. Мое мнение таково, хотя говорить об этом, возможно, должен не я, но мне кажется, что у меня с ребятами полный контакт и понимание. Говорю сейчас не только о вратарях, а обо всей команде в целом. Я не придерживаюсь принципа, что "надо убить в себе игрока".
 
 
 
Ребята знают, что когда я ставлю задачи и если что-то не получается, то на их место может прийти кто-то другой, потому что это хоккейная жизнь. Обиды будут всегда, но зато у нас все открыто и предельно честно. Всегда стараюсь все в глаза говорить ребятам, но это самое сложное. Очень сильно переживал, когда нужно было сказать парню, что мы больше в нем не нуждаемся. В первые разы очень нервничал, даже потряхивало меня немножко. Но потом понял, что уж лучше сказать правду.
 
Я всегда остаюсь честным перед ними, даже если это какое-то непопулярное решение. В моей карьере были не совсем честные тренеры, которые в глаза говорили одно, а за спиной делали по-другому. Поэтому для себя я сделал вывод, что ребята должны быть уверены в том, что я никогда не совру, что они будут знать из первых рук о том, что происходит. И я взял себе за правило - всегда говорить правду.
 
Сейчас уже нет проблем с тем, чтобы, скажем, провести собрание, хотя сначала очень волновался, когда предстояло что-то объяснять, рассказывать. Заранее прокручивал в голове слова, которые буду говорить. Другие тренеры поддерживали меня, помогали, хоть они сами молодые и у них тоже не так много опыта. Порой, даже в чай пятьдесят грамм коньяку для смелости добавляли (смеется).
 
- Вы говорите, что надо все говорить в глаза. А в какой форме вы это делаете? Проявляете снисхождение к провинившимся или срываетесь на них по полной?
 
- Я, конечно, много раз говорил на эмоциях, потому что я сам достаточно эмоциональный человек, не могу терпеть, когда человек где-то недорабатывает, а из-за этого мы можем проиграть. Думаю, иногда им неплохо достается. Но я всегда подбираю слова и никогда не перехожу ту грань, которую не должен переходить по отношению к личности.
 
- То есть вы жесткий и требовательный тренер?
 
- Это лучше у них спросить, но знаете, я за словом в карман не полезу, это точно. Но я стараюсь быть справедливым. Потому что прежде чем быть жестким и требовательным, нужно сначала объяснить людям, что от них требуется, а только потом уже требовать.
 
Я стараюсь объяснять ребятам очень долго и терпеливо, чтобы они поняли, чего мы, тренерский штаб, от них хотим. Если человек раза с пятого не понимает, тогда уже не хватает терпения, приходится эмоционально выражаться. А в запале игры, когда сам горишь и хочется прям на лед выпрыгнуть, мы пытаемся игрокам свою энергию передавать. Бывает, команда спит, стараешься с помощью своих эмоций оживить ее, чтобы ребята подхватили эту энергию.
 
- Да, за скамейкой "Бурана" наблюдать всегда интересно, весь тренерский штаб очень "живой" и переживающий. Насколько комфортно вы чувствуете себя в нынешнем коллективе? Среди людей, которые так же не скрывают своих переживаний. На своем ли вы месте?

- У меня недавно прибавилось работы, появилась еще одна должность, которую я считаю основной, официально она звучит как "менеджер по спортивным операциям". Помимо селекции, я контролирую теперь любой процесс, связанный с командой. Это подразумевает более тесное общение с руководством клуба, и хочу сказать, что коллектив в руководстве у нас прекрасный. Президент клуба Трубецкой Александр Николаевич и генеральный директор Филимонов Евгений Григорьевич - замечательные люди, с которыми мне очень повезло.

Работая с ними, я стараюсь набираться опыта, каждый день узнаю какие-то нюансы в управлении, получаю удовольствие от того, что просто прихожу на работу. Это огромнейший опыт, я живу теперь командой - ложусь спать, думая о "Буране", и просыпаюсь с мыслью о нем же. Это новая жизнь для меня, мне очень нравится это общение. Вокруг меня успешные в своем деле люди, прекрасные управленцы и выдающиеся личности. Стараюсь, как губка, впитывать все лучшее от них, а также очень дорожу этими отношениями.
 


- Что самое сложное в этой работе или самое интересное?

- У меня сейчас общение идет непрерывно с утра до вечера. Я на телефоне с ребятами, с агентами, с тренерами, с руководителями. Много новых людей узнал, все это очень интересно. Работа захлестнула, едва успеваю с сыном повидаться. Приходится пока жертвовать семьей, но, слава Богу, супруга понимает, одобряет и рада тому, что мне хорошо на этой работе.

Сложность пока в этом, но это лишь нюансы, к которым нужно привыкнуть. Ну и турнирная таблица - еще наша сложность. А в остальном - все нормально.

- Вы говорите, что самое главное - это донести до игроков требования. А нет ли у вас, случаем, педагогического образования?

- У меня два высших образования. Одно - педагогическое, другое - юридическое.

- Тогда это действительно ваше.

- Это правда.

- Поначалу, когда только пришли в "Буран", каково было смотреть за игрой с тренерского мостика, а не со льда?

- Непривычно, конечно, но благодарен Федорову и Трофимову, что они меня подтянули во всех этих делах, добавили уверенности в себе, ведь сначала я немножко переживал, но быстро втянулся, благодаря коллективу. Поддержали, научили.

- С какими трудностями пришлось столкнуться в новом амплуа?

- Самым трудным было - говорить, потому что я никогда не говорил, я всегда выполнял, что мне говорили, а сейчас получилось наоборот. На собраниях важно было не запинаться и подготовить такой текст, чтобы с одной стороны он был не заучен по шаблону, а искренен и от души, но и не уходил с мысли, чтобы ребята смогли тебя услышать и понять.

- Работу тренера, с точки зрения психологии, теперь воспринимаете иначе?

- Я многое пересмотрел уже, проведя три года в Нижнем Новгороде в "Торпедо" под руководством Петериса Скудры. Я очень сильно уважаю его и как человека, и как тренера. Если честно, я до сих пор удивляюсь, почему он еще не работает в каком-либо клубе. Ведь он сильнейший специалист и я уверен, что его трудоустройство - это вопрос времени. Хотелось бы когда-нибудь вместе с ним поработать, помогать ему в будущем.

Так вот, я уже тогда все пересмотрел, когда попал к нему и провел у него в команде какое-то время. На многие вещи взглянул по-другому: быт, хоккей, психология, тактика, система, работа, да все, что угодно, многое для себя почерпнул. Я принял методы его работы, согласен с ним практически во всем, понимаю его полностью. У меня тогда было абсолютное понимание, чего я хочу, что я должен делать. У меня был хороший пример перед глазами.

- И что он сказал вам по завершению сезона 16/17, когда разогнал полкоманды?

-  У меня был вариант остаться в "Торпедо", но, буду искренним, я поехал в "Витязь" за контрактом, потому что мне дали шикарные условия. Я понимал, что я уже еду с ярмарки, а не на ярмарку, как говорится, поэтому, честно сказать, пошел за деньгами в "Витязь". Я позвонил тогда генеральному менеджеру "Торпедо", сказал, что очень хотел бы остаться в команде, но мне предложили прекрасные условия, и, думая о будущем, я принял тяжелое решение уйти.



- А по льду сейчас скучаете?

- Нет. У меня нет времени, честное слово.

- Считайте, вы полностью поменяли направление деятельности. Доводилось ли вам раньше принимать такие кардинальные решения, которые меняли бы привычный уклад жизни?

- Нет, пожалуй, самое непростое и даже тяжелое решение в моей жизни - закончить свою карьеру.

- С некоторыми из ваших подопечных вы пересекались в качестве соперников или одноклубников на льду, а теперь вы их тренер. Каково это, тренировать тех, с кем раньше сам играл?

- Для меня в этом нет ничего особенного. Мы прекрасно общаемся с Костей Макаровым, с Русланом Хасаншиным, Игорь Мирнов сейчас приехал, Леша Васильченко, всех не перечислишь. У нас есть определенные рамки нашего общения, то есть, они знают, в какой я должности нахожусь и какова моя позиция, я знаю, что они - игроки и меня вообще ничего не смущает.

Я могу сделать им замечание, если понадобится, спросить с них за работу. Также и они могут в любое время позвонить или прийти ко мне, и мы будем решать их вопросы. Мы отлично понимаем друг друга, надеюсь, так будет и дальше.

- Не думали о том, чтобы когда-нибудь в будущем открыть свою школу вратарей?

- Пока не думал, не до того сейчас. Дома бы лишний часик провести.

- Лично мне всегда импонировал такой элемент вашей игры, как эмоциональность на льду. Однако в полную силу эмоции на площадке проявлять нельзя. Был ли момент в вашей карьере, когда все же захлестнуло? Клюшки ломали, посуду били в раздевалке?

- Конечно, разные моменты были на эмоциях. Полностью согласен с вами, во многом моя игра строилась на эмоциях. Я сейчас таким же и остаюсь на скамейке. Опять же, мы с тренерами много разговаривали на эту тему, вот эта чрезмерная моя эмоциональность частенько мешала мне там, где нужно было, как вратарю, быть более хладнокровным. Где нужно было быть с "холодной головой", меня захлестывали эмоции. Это самый большой недостаток. Как достоинство, так и недостаток.

Было всякое, что я только не ломал. Но это не пример для подражания другим. Только ближе к завершению карьеры я старался действовать более хладнокровно, но тем не менее… Это внутри тебя. Когда ты эмоциональный и горячий, как бы ты себя не сдерживал, это вырвется наружу. Где-то это мне помогало, но частенько и подводило. Однако ж, какой есть, я старался, работал и поэтому не жалею ни о чем.

- Часто могли и в рукопашную пойти. Никогда не хотелось попробовать себя "в поле"? Из вас бы вышел славный боец.

- Мне иногда казалось, что лучше б я был полевым игроком, честно. Эти эмоции бы мне больше пригодились. С помощью них можно было бы заряжать других ребят. Полевому легче выплеснуть эти эмоции и найти им применение с пользой. Так что иногда мне приходило в голову, что в поле они пошли бы мне только в плюс.

-  А жалели когда-нибудь о сказанном сгоряча?

- Да. Бывало по отношению к игрокам и своей команды, и чужой, и к судьям. Но, честно скажу, я всегда извинялся после того, как эмоции улягутся. Старался извиниться либо при встрече, либо узнавал телефон и на следующий день, когда уже отходил, звонил или писал смс. Чаще звонил, но если человек не брал трубку, то тогда уже писал смс. Нечасто такое, но было.

- Что является вашей отдушиной, верным средством в борьбе с негативными эмоциями и стрессом?

- Это моя многообожаемая семья, супруга и сын. Не представляю своей жизни без этих двух людей, это мое счастье, моя гордость и моя жизнь.



- Я знаю, что вы всегда трепетно и серьезно относитесь к своей работе и переживаете, когда что-то не получается. Склонны ли вы как сейчас говорят, "загоняться", накручивать? Присущ ли синдром отличника?

- Есть такое дело. Непросто иногда выводить меня из этого состояния. Даже сейчас, не все у нас пока получается, как хотелось бы, и настроение поэтому не из лучших. Жена пытается частичку позитива внести. Но такие склонности у меня есть, да, они никуда не делись.

- Вы ненавидите проигрывать. А насколько тяжело воспринимаете критику?

- Легко, если она обоснованная. Если человек меня раскритиковал и сумел свою критику мне обосновать, тогда я анализирую ее, принимаю и соглашаюсь с ней. Во многом зависит еще от человека. Он может быть авторитетом для всех, но не быть им при этом для меня. Были такие примеры, не буду называть фамилий, я думаю, они сами себя знают - такие великие хоккеисты, тренеры, которых я не считаю авторитетными, и мне было безразлично, что они мне говорят. К сожалению, вот такая у меня натура.

Но редко попадались те, кого я не уважал, мне вообще в карьере чаще везло с хорошими людьми. Были и те, кто вызывал уважение своим отношением, я полностью за этих людей отдавался, им можно было не обосновывать, как я сказал, эту критику: я ее принимал, на следующий же день выходил и старался горы свернуть, чтобы получить одобрение этого человека.

- Вы склонны привязываться к вещам, людям или легко отпускаете?

- Я могу сказать, что привязан к своей семье. У меня есть друзья, с которыми мы общаемся очень много лет, но не более того. Кроме близких, сложно сказать, что я к кому-то привязан.

- А вещи? Часы вот, к примеру, сломались.

- Нет, я наоборот люблю все новое, каждый день бы что-то новое надевал.

- Говорят, профессиональные спортсмены -это люди, лишенные детства: тренировки, турниры, выезды. Каким было ваше детство?

- Вот то, как вы сейчас перечислили, оно таким и было.

- Ни погулять, ни пообщаться с друзьями?

- Я не знаю, что это такое, потому что у меня этого не было. Но я доволен своим детством, потому что у меня замечательные родители, с которыми мне безумно повезло, и, в общем-то, у меня было счастливое детство, благодаря им.

- Являлось ли вашей мотивацией когда-нибудь желание что-то кому-то доказать?

- Конечно, а как по-другому? Я воспитанник ярославский школы, меня достаточно рано там списали со счетов, с пробега сняли, скажем так. И по окончании своей карьеры я очень горд смотреть в глаза тем людям, которые были к этому причастны.

- Вы двукратный чемпион мира. Какие цели на данный момент для вас актуальны? К чему вы теперь будете стремиться? Тренер сборной?

- Да нет, так далеко пока не смотрю. Я уже говорил, что хотел бы когда-нибудь в дальнейшем поработать со Скудрой. Это, конечно, не цель, но я бы очень хотел попробовать, смогу ли я соответствовать этому уровню.



А в целом, я буду счастлив, если "Буран" выйдет в плей-офф в этом сезоне ВХЛ. Буду на седьмом небе от счастья, потому что сумасшедшая работа вкладывается. Не только моя, но и окружающих. И самая главная цель, к которой я приложу максимум усилий - чтобы мой сын вырос достойным человеком, чтобы он был здоров и счастлив.

- Вытекающий отсюда вопрос, отдадите ли вы его в хоккей?

- Не зацикливаюсь по этому поводу. Если он захочет и скажет: "папа, я хочу заниматься хоккеем", конечно, я помогу ему, но заставлять точно не буду. Не важно, что он выберет, главное, чтобы он был порядочным, честным человеком. Я приму любое его решение, хоть пианистом пусть будет, главное - не пофигистом.

- Сказали, что большая работа ведется в "Буране", вы уже видите какие-то результаты?
 
- Можно посмотреть на состав нашей команды и многое понять. Я считаю, по подбору игроков у нас одна из лучших команд в лиге. Осталось только наладить эту "химию" и раскрыть ребят, чтобы эти фамилии были не на листке, а единым целым. Если у нас это получится, я думаю, у нас будет прекрасный сезон.

- Как оцените нынешних вратарей "Бурана"? Есть над чем работать? Прогрессируют?

- Что касается нашего основного вратаря на сегодняшний день, Пиманкина, то это стабильность.

Игр пять-шесть он сыграл на высочайшем уровне, оставлял нас в игре и давал шанс на победу. Сейчас у него небольшой спад, но хочу сказать, что Саша полностью поменял свою игру, считаю, что у него есть прогресс и, скажем так, это уже другой вратарь. До того, как он попал к нам, это был один вратарь, а сейчас совершенно другой. Можете спросить у него об этом, думаю, он подтвердит.
Дата: 31.10.2018

Комментарии 1

# 01.11.2018 12:58
Уберите этого Скудру!!!!!!