Лада
СКА
Спартак
Торпедо
ХК Сочи
Динамо М
Динамо Мн
Драконы
Локомотив
Северсталь
ЦСКА
Автомобилист
Ак Барс
Металлург Мг
Нефтехимик
Трактор
Авангард
Адмирал
Амур
Барыс
Салават Юлаев
Сибирь
Баффало Сэйбрз
Бостон Брюинз
Детройт Ред Уингз
Монреаль Канадиенс
Оттава Сенаторз
Тампа-Бэй Лайтнинг
Торонто Мэйпл Лифс
Флорида Пантерз
Виннипег Джетс
Даллас Старз
Колорадо Эвеланш
Миннесота Уайлд
Нэшвилл Предаторз
Сент-Луис Блюз
Чикаго Блэкхоукс
Анахайм Дакс
Аризона Койотс
Ванкувер Кэнакс
Вегас Голден Найтс
Калгари Флэймз
Лос-Анджелес Кингз
Сан-Хосе Шаркс
Эдмонтон Ойлерз
Вашингтон Кэпиталз
Каролина Харрикейнз
Коламбус Блю Джекетс
Нью-Джерси Дэвилз
Нью-Йорк Айлендерс
Нью-Йорк Рейнджерс
Питтсбург Пингвинз
Филадельфия Флайерз
АКМ
Барс
Буран
Горняк-УГМК
Дизель
Динамо-Алтай
Динамо СПб
Зауралье
Звезда
Ижсталь
Магнитка
Металлург Нк
Молот
Нефтяник
Олимпия
Омские Крылья
Ростов
Рубин
Рязань-ВДВ
СКА-ВМФ
Сокол Кр
Торос
Торпедо-Горький
Химик
ХК Кристалл С
ХК Норильск
ХК Тамбов
ЦСК ВВС
Челмет
Челны
Югра
Южный Урал
Михаил Бирюков: я горжусь своей карьерой и ни о чем не жалею
|
Сезон 2016/2017, 1/8 финала Запада, нижегородское "Торпедо" противостоит столичному "Динамо". Матч первый.
Я сижу за его спиной и наблюдаю, как после трех безголевых периодов "Динамо", отчаявшись забить по-хорошему, начинает просто выносить его из ворот. Иногда вместе с воротами. А он не сдается, в одиночку тащит свою команду и исправно ловит все берущиеся и неберущиеся броски, умудряясь при этом выводить динамовцев из себя. Матч заканчивается на 93-й минуте, когда элементарно заканчиваются человеческие силы. Несмотря на всю стойкость, ту серию ему так и не удается вытащить.
По итогу сезона он покидает "Торпедо" по необъяснимой, казалось бы, причине. А вскоре после начала сезона 2017/2018 уходит и из "Витязя", который, как в последствии окажется, стал финальной точкой в его игровой карьере.  Вратарь с задатками полевого игрока, двукратный чемпион мира, а ныне тренер и менеджер по спортивным операциям воронежского "Бурана" Михаил Бирюков в эксклюзивном интервью AllHockey.Ru рассказал о своей новой жизни, превратностях своего последнего сезона, причинах завершения карьеры, а также о честности и, конечно же, своей главной цели. - Михаил, уходя в тренерство, вы говорили, что не ставите крест на игровой карьере и вернетесь на лед в новом сезоне. Однако новый сезон стартовал, а вы так и не вернулись. Это конец?
- Да, это конец. Месяца полтора еще после того, как мы разошлись с "Витязем", я тренировался, готовился, думал о какой-то работе, но, наверное, уже тогда я понимал, что это конец. Может даже чуть раньше, когда чувствовал, что расторжение с "Витязем" неизбежно - это же не за один день решилось - подсознательно я уже догадывался, что это завершение моей карьеры. Сами понимаете, всю жизнь отдал игре, не так просто это осознать и принять. На это ушло какое-то время и было сложно сразу сказать всем, что я на лед не вернусь. Все равно что-то внутри еще сидело: "а вдруг еще может быть", но тогда я уже понимал, что моя карьера профессионального хоккеиста закончилась. - В связи с чем пришло это понимание - с физическим состоянием или эмоциональным?
- Знаете, тут не один фактор сыграл. Как-то все сложилось вместе. Эмоциональное состояние: на прощальном интервью в "Витязе" я выглядел потерянно. Сам факт расторжения этого контракта не добавил мне уверенности в себе. Физическое состояние тоже: четыре операции перенес на одном колене за два с половиной сезона. Скажем так, это тоже прилично давало о себе знать, ну и плюс супруга была беременна, не хотелось куда-то далеко перевозить беременную жену.
- А были какие-то предложения после "Витязя"?
- Были.
- Издалека? Чего уж теперь скрывать. - Издалека. Зачем говорить об этом, было два-три конкретных варианта, но решил отказаться. Сначала думал, что возьму паузу до конца сезона, дух переведу пару месяцев, колено подлечу. Приведу себя в порядок, начну потихонечку готовиться и в сезон - опять же, был вариант определенный в КХЛ - войду уже с новой командой. Не знаю, на просмотровый меня бы там взяли или на полноценный контракт, это не имело значения, потому что я понимал, что если я захочу - я смогу. Прошло какое-то время, а я все равно не успокоился, все равно был в подавленном состоянии. Когда начал тренироваться, опять почувствовал колено, причем, не очень приятно, решил, что все, это последняя капля. И колено уже не вернуть, и просто мучить себя, обманывать других людей – это не мое. А там ребенок родился, и я понял, что уже не буду тем, кем был когда-то, не смогу вернуться на тот уровень. - Получается, предпосылки к этому решению появились до того, как вы расстались с "Витязем"? - Нет, я не думал об этом заранее. Я заключил полноценный контракт на два года с "Витязем". Колено меня беспокоило, но в пределах допустимого, не скажу, что оно мне мешало. Были вещи, которые способствовали тому, чтобы оно не мешало мне во время игры, те же обезболивающие или наколенник, который мне сделали в Германии, серьезный такой, он тоже спасал меня. Поэтому мыслей о завершении не было, я очень хотел отработать этот контракт полностью, а уже после думать о будущем. Но потом эти мысли появились очень быстро.  - А с "Витязем" по какой все-таки причине разбежались? - Честно сказать, я не знаю. Но скорее всего их не устроила моя игра, какие еще могут быть причины? Михаил Шталенков, экс-тренер вратарей "Витязя" об уходе Михаила Бирюкова из команды: - Вы знаете, какая у нас ситуация с количеством очков и каково наше турнирное положение. Тому, конечно, есть несколько причин. Это касается и вратарей, и всех линий в целом, поэтому мы решили что-то изменить. В том отрезке, когда мы проиграли несколько матчей подряд, где-то, возможно, была и вина вратарей.
В данной ситуации мы решили, что нам нужно что-то поменять во вратарской линии. Да, Миша - хороший вратарь, претензий по работе к нему, в общем-то, не было. Причина нашего с ним расставания - в недоборе очков командой. Это своего рода встряска, как для линии вратарей, так и для всей команды.
- Так статистические показатели у вас были абсолютно одинаковые с другим голкипером. - Мне сложно судить. Я не стал разбираться, опускаться до такого. Может, просто нужно было найти крайнего? Команда неважно играла, нужно было что-то резко менять, что-то делать, создавать какое-то движение. Меня просто вызвали и поставили перед фактом. Я, в принципе, уже понимал, что к этому все идет, все действия в мой адрес давали понять о том, что произойдет. Естественно, я был подавлен и расстроен. Но претензий у меня нет, я работал каждый день, как всегда выжимал из себя все до последней капли. Да, я где-то ошибался, допускал промахи в каких-то играх, но, наверное, ошибки совершают все?
Были ведь и хорошие отрезки с моей стороны, хорошие игры. Может быть, мне не хватило времени адаптироваться в новой команде. Сейчас можно много всего наговорить. Я же со спокойной душой вспоминаю период "Витязя", потому что я старался, работал, отдавался полностью, горел и переживал. И мне не в чем себя упрекнуть. Несмотря на ошибки, мне не стыдно за свою работу - для меня это самое главное. А почему они приняли такое решение - это их проблемы, мне это не интересно. Уже не интересно. Желаю им всем удачи!
- И как появилось решение встать на тренерский мостик? Сами пришли к этому или предложил кто?
- Никто, кроме близких, на тот момент не знал, что я заканчиваю карьеру. Мы с супругой живем в Воронеже, так получилось, что в том году тренерами воронежского "Бурана" в ВХЛ были Федоров Евгений Юрьевич и Трофимов Александр Викторович. Мы с Федоровым очень хорошо знакомы. Я сам напросился к ним, они меня приняли как родного, а там уже, как говорится, пошло-поехало.
- В качестве кого вас тогда взяли в клуб?
- Просто в тренерский штаб. Естественно, основная работа - с вратарями, но, надеюсь, они мне позволят сказать, что мы все вместе работали тогда, решали вопросы сообща и тренировали команду.
- То есть альтернатив никаких изначально не было?
- Не было. Я посидел немножко дома и чуть с ума не сошел. А куда я пойду, скажите, если я всю жизнь провел в хоккее? В бизнес - нет, что-то другое - тоже нет. Я ведь пришел в хоккей в раннем детстве, каждый день ходил на тренировки, а тут все куда-то ушло, я был оторван от всего этого и, естественно, очень сильно тосковал.
Мне тогда достаточно было просто приходить в ледовый дворец. Когда на третий день я пришел на работу, зашел в раздевалку, с ребятами поздоровался, поварился в этой каше и понял - это то, что мне нужно. Это моя жизнь, я без этого никуда. Вопрос "мое это или нет" отпал сам собой. У нас был такой классный тренерский коллектив, с этими ребятами мы вместе играли. Я просто приходил туда и получал удовольствие.
Я готов был работать бесплатно, хоть в том году мне и сделали какую-то минимальную заработную плату. Я пришел к директору клуба и спросил: "нужен ли я вам, могу чем-то помочь, может быть пригодится такой сотрудник? Мне ничего не надо, я готов бесплатно работать. Просто хочу работать и все". И, естественно, за меня тренерский штаб тоже попросил.
Думаю, никто даже не понял, откуда я тогда взялся (смеется).
- И каково ощущать себя наставником?
- Мне очень нравится эта работа. Мое мнение таково, хотя говорить об этом, возможно, должен не я, но мне кажется, что у меня с ребятами полный контакт и понимание. Говорю сейчас не только о вратарях, а обо всей команде в целом. Я не придерживаюсь принципа, что "надо убить в себе игрока".
 Ребята знают, что когда я ставлю задачи и если что-то не получается, то на их место может прийти кто-то другой, потому что это хоккейная жизнь. Обиды будут всегда, но зато у нас все открыто и предельно честно. Всегда стараюсь все в глаза говорить ребятам, но это самое сложное. Очень сильно переживал, когда нужно было сказать парню, что мы больше в нем не нуждаемся. В первые разы очень нервничал, даже потряхивало меня немножко. Но потом понял, что уж лучше сказать правду.
Я всегда остаюсь честным перед ними, даже если это какое-то непопулярное решение. В моей карьере были не совсем честные тренеры, которые в глаза говорили одно, а за спиной делали по-другому. Поэтому для себя я сделал вывод, что ребята должны быть уверены в том, что я никогда не совру, что они будут знать из первых рук о том, что происходит. И я взял себе за правило - всегда говорить правду.
Сейчас уже нет проблем с тем, чтобы, скажем, провести собрание, хотя сначала очень волновался, когда предстояло что-то объяснять, рассказывать. Заранее прокручивал в голове слова, которые буду говорить. Другие тренеры поддерживали меня, помогали, хоть они сами молодые и у них тоже не так много опыта. Порой, даже в чай пятьдесят грамм коньяку для смелости добавляли (смеется).
- Вы говорите, что надо все говорить в глаза. А в какой форме вы это делаете? Проявляете снисхождение к провинившимся или срываетесь на них по полной?
- Я, конечно, много раз говорил на эмоциях, потому что я сам достаточно эмоциональный человек, не могу терпеть, когда человек где-то недорабатывает, а из-за этого мы можем проиграть. Думаю, иногда им неплохо достается. Но я всегда подбираю слова и никогда не перехожу ту грань, которую не должен переходить по отношению к личности.
- То есть вы жесткий и требовательный тренер?
- Это лучше у них спросить, но знаете, я за словом в карман не полезу, это точно. Но я стараюсь быть справедливым. Потому что прежде чем быть жестким и требовательным, нужно сначала объяснить людям, что от них требуется, а только потом уже требовать.
Я стараюсь объяснять ребятам очень долго и терпеливо, чтобы они поняли, чего мы, тренерский штаб, от них хотим. Если человек раза с пятого не понимает, тогда уже не хватает терпения, приходится эмоционально выражаться. А в запале игры, когда сам горишь и хочется прям на лед выпрыгнуть, мы пытаемся игрокам свою энергию передавать. Бывает, команда спит, стараешься с помощью своих эмоций оживить ее, чтобы ребята подхватили эту энергию.
- Да, за скамейкой "Бурана" наблюдать всегда интересно, весь тренерский штаб очень "живой" и переживающий. Насколько комфортно вы чувствуете себя в нынешнем коллективе? Среди людей, которые так же не скрывают своих переживаний. На своем ли вы месте?
- У меня недавно прибавилось работы, появилась еще одна должность, которую я считаю основной, официально она звучит как "менеджер по спортивным операциям". Помимо селекции, я контролирую теперь любой процесс, связанный с командой. Это подразумевает более тесное общение с руководством клуба, и хочу сказать, что коллектив в руководстве у нас прекрасный. Президент клуба Трубецкой Александр Николаевич и генеральный директор Филимонов Евгений Григорьевич - замечательные люди, с которыми мне очень повезло. Работая с ними, я стараюсь набираться опыта, каждый день узнаю какие-то нюансы в управлении, получаю удовольствие от того, что просто прихожу на работу. Это огромнейший опыт, я живу теперь командой - ложусь спать, думая о "Буране", и просыпаюсь с мыслью о нем же. Это новая жизнь для меня, мне очень нравится это общение. Вокруг меня успешные в своем деле люди, прекрасные управленцы и выдающиеся личности. Стараюсь, как губка, впитывать все лучшее от них, а также очень дорожу этими отношениями.  - Что самое сложное в этой работе или самое интересное? - У меня сейчас общение идет непрерывно с утра до вечера. Я на телефоне с ребятами, с агентами, с тренерами, с руководителями. Много новых людей узнал, все это очень интересно. Работа захлестнула, едва успеваю с сыном повидаться. Приходится пока жертвовать семьей, но, слава Богу, супруга понимает, одобряет и рада тому, что мне хорошо на этой работе. Сложность пока в этом, но это лишь нюансы, к которым нужно привыкнуть. Ну и турнирная таблица - еще наша сложность. А в остальном - все нормально. - Вы говорите, что самое главное - это донести до игроков требования. А нет ли у вас, случаем, педагогического образования? - У меня два высших образования. Одно - педагогическое, другое - юридическое. - Тогда это действительно ваше. - Это правда. - Поначалу, когда только пришли в "Буран", каково было смотреть за игрой с тренерского мостика, а не со льда? - Непривычно, конечно, но благодарен Федорову и Трофимову, что они меня подтянули во всех этих делах, добавили уверенности в себе, ведь сначала я немножко переживал, но быстро втянулся, благодаря коллективу. Поддержали, научили. - С какими трудностями пришлось столкнуться в новом амплуа? - Самым трудным было - говорить, потому что я никогда не говорил, я всегда выполнял, что мне говорили, а сейчас получилось наоборот. На собраниях важно было не запинаться и подготовить такой текст, чтобы с одной стороны он был не заучен по шаблону, а искренен и от души, но и не уходил с мысли, чтобы ребята смогли тебя услышать и понять. - Работу тренера, с точки зрения психологии, теперь воспринимаете иначе? - Я многое пересмотрел уже, проведя три года в Нижнем Новгороде в "Торпедо" под руководством Петериса Скудры. Я очень сильно уважаю его и как человека, и как тренера. Если честно, я до сих пор удивляюсь, почему он еще не работает в каком-либо клубе. Ведь он сильнейший специалист и я уверен, что его трудоустройство - это вопрос времени. Хотелось бы когда-нибудь вместе с ним поработать, помогать ему в будущем. Так вот, я уже тогда все пересмотрел, когда попал к нему и провел у него в команде какое-то время. На многие вещи взглянул по-другому: быт, хоккей, психология, тактика, система, работа, да все, что угодно, многое для себя почерпнул. Я принял методы его работы, согласен с ним практически во всем, понимаю его полностью. У меня тогда было абсолютное понимание, чего я хочу, что я должен делать. У меня был хороший пример перед глазами. - И что он сказал вам по завершению сезона 16/17, когда разогнал полкоманды? - У меня был вариант остаться в "Торпедо", но, буду искренним, я поехал в "Витязь" за контрактом, потому что мне дали шикарные условия. Я понимал, что я уже еду с ярмарки, а не на ярмарку, как говорится, поэтому, честно сказать, пошел за деньгами в "Витязь". Я позвонил тогда генеральному менеджеру "Торпедо", сказал, что очень хотел бы остаться в команде, но мне предложили прекрасные условия, и, думая о будущем, я принял тяжелое решение уйти.  - А по льду сейчас скучаете? - Нет. У меня нет времени, честное слово. - Считайте, вы полностью поменяли направление деятельности. Доводилось ли вам раньше принимать такие кардинальные решения, которые меняли бы привычный уклад жизни? - Нет, пожалуй, самое непростое и даже тяжелое решение в моей жизни - закончить свою карьеру. - С некоторыми из ваших подопечных вы пересекались в качестве соперников или одноклубников на льду, а теперь вы их тренер. Каково это, тренировать тех, с кем раньше сам играл? - Для меня в этом нет ничего особенного. Мы прекрасно общаемся с Костей Макаровым, с Русланом Хасаншиным, Игорь Мирнов сейчас приехал, Леша Васильченко, всех не перечислишь. У нас есть определенные рамки нашего общения, то есть, они знают, в какой я должности нахожусь и какова моя позиция, я знаю, что они - игроки и меня вообще ничего не смущает. Я могу сделать им замечание, если понадобится, спросить с них за работу. Также и они могут в любое время позвонить или прийти ко мне, и мы будем решать их вопросы. Мы отлично понимаем друг друга, надеюсь, так будет и дальше. - Не думали о том, чтобы когда-нибудь в будущем открыть свою школу вратарей? - Пока не думал, не до того сейчас. Дома бы лишний часик провести. - Лично мне всегда импонировал такой элемент вашей игры, как эмоциональность на льду. Однако в полную силу эмоции на площадке проявлять нельзя. Был ли момент в вашей карьере, когда все же захлестнуло? Клюшки ломали, посуду били в раздевалке? - Конечно, разные моменты были на эмоциях. Полностью согласен с вами, во многом моя игра строилась на эмоциях. Я сейчас таким же и остаюсь на скамейке. Опять же, мы с тренерами много разговаривали на эту тему, вот эта чрезмерная моя эмоциональность частенько мешала мне там, где нужно было, как вратарю, быть более хладнокровным. Где нужно было быть с "холодной головой", меня захлестывали эмоции. Это самый большой недостаток. Как достоинство, так и недостаток. Было всякое, что я только не ломал. Но это не пример для подражания другим. Только ближе к завершению карьеры я старался действовать более хладнокровно, но тем не менее… Это внутри тебя. Когда ты эмоциональный и горячий, как бы ты себя не сдерживал, это вырвется наружу. Где-то это мне помогало, но частенько и подводило. Однако ж, какой есть, я старался, работал и поэтому не жалею ни о чем. - Часто могли и в рукопашную пойти. Никогда не хотелось попробовать себя "в поле"? Из вас бы вышел славный боец. - Мне иногда казалось, что лучше б я был полевым игроком, честно. Эти эмоции бы мне больше пригодились. С помощью них можно было бы заряжать других ребят. Полевому легче выплеснуть эти эмоции и найти им применение с пользой. Так что иногда мне приходило в голову, что в поле они пошли бы мне только в плюс. - А жалели когда-нибудь о сказанном сгоряча? - Да. Бывало по отношению к игрокам и своей команды, и чужой, и к судьям. Но, честно скажу, я всегда извинялся после того, как эмоции улягутся. Старался извиниться либо при встрече, либо узнавал телефон и на следующий день, когда уже отходил, звонил или писал смс. Чаще звонил, но если человек не брал трубку, то тогда уже писал смс. Нечасто такое, но было. - Что является вашей отдушиной, верным средством в борьбе с негативными эмоциями и стрессом? - Это моя многообожаемая семья, супруга и сын. Не представляю своей жизни без этих двух людей, это мое счастье, моя гордость и моя жизнь.  - Я знаю, что вы всегда трепетно и серьезно относитесь к своей работе и переживаете, когда что-то не получается. Склонны ли вы как сейчас говорят, "загоняться", накручивать? Присущ ли синдром отличника? - Есть такое дело. Непросто иногда выводить меня из этого состояния. Даже сейчас, не все у нас пока получается, как хотелось бы, и настроение поэтому не из лучших. Жена пытается частичку позитива внести. Но такие склонности у меня есть, да, они никуда не делись. - Вы ненавидите проигрывать. А насколько тяжело воспринимаете критику? - Легко, если она обоснованная. Если человек меня раскритиковал и сумел свою критику мне обосновать, тогда я анализирую ее, принимаю и соглашаюсь с ней. Во многом зависит еще от человека. Он может быть авторитетом для всех, но не быть им при этом для меня. Были такие примеры, не буду называть фамилий, я думаю, они сами себя знают - такие великие хоккеисты, тренеры, которых я не считаю авторитетными, и мне было безразлично, что они мне говорят. К сожалению, вот такая у меня натура. Но редко попадались те, кого я не уважал, мне вообще в карьере чаще везло с хорошими людьми. Были и те, кто вызывал уважение своим отношением, я полностью за этих людей отдавался, им можно было не обосновывать, как я сказал, эту критику: я ее принимал, на следующий же день выходил и старался горы свернуть, чтобы получить одобрение этого человека. - Вы склонны привязываться к вещам, людям или легко отпускаете? - Я могу сказать, что привязан к своей семье. У меня есть друзья, с которыми мы общаемся очень много лет, но не более того. Кроме близких, сложно сказать, что я к кому-то привязан. - А вещи? Часы вот, к примеру, сломались. - Нет, я наоборот люблю все новое, каждый день бы что-то новое надевал. - Говорят, профессиональные спортсмены -это люди, лишенные детства: тренировки, турниры, выезды. Каким было ваше детство? - Вот то, как вы сейчас перечислили, оно таким и было. - Ни погулять, ни пообщаться с друзьями? - Я не знаю, что это такое, потому что у меня этого не было. Но я доволен своим детством, потому что у меня замечательные родители, с которыми мне безумно повезло, и, в общем-то, у меня было счастливое детство, благодаря им. - Являлось ли вашей мотивацией когда-нибудь желание что-то кому-то доказать? - Конечно, а как по-другому? Я воспитанник ярославский школы, меня достаточно рано там списали со счетов, с пробега сняли, скажем так. И по окончании своей карьеры я очень горд смотреть в глаза тем людям, которые были к этому причастны. - Вы двукратный чемпион мира. Какие цели на данный момент для вас актуальны? К чему вы теперь будете стремиться? Тренер сборной? - Да нет, так далеко пока не смотрю. Я уже говорил, что хотел бы когда-нибудь в дальнейшем поработать со Скудрой. Это, конечно, не цель, но я бы очень хотел попробовать, смогу ли я соответствовать этому уровню.  А в целом, я буду счастлив, если "Буран" выйдет в плей-офф в этом сезоне ВХЛ. Буду на седьмом небе от счастья, потому что сумасшедшая работа вкладывается. Не только моя, но и окружающих. И самая главная цель, к которой я приложу максимум усилий - чтобы мой сын вырос достойным человеком, чтобы он был здоров и счастлив. - Вытекающий отсюда вопрос, отдадите ли вы его в хоккей? - Не зацикливаюсь по этому поводу. Если он захочет и скажет: "папа, я хочу заниматься хоккеем", конечно, я помогу ему, но заставлять точно не буду. Не важно, что он выберет, главное, чтобы он был порядочным, честным человеком. Я приму любое его решение, хоть пианистом пусть будет, главное - не пофигистом. - Сказали, что большая работа ведется в "Буране", вы уже видите какие-то результаты? - Можно посмотреть на состав нашей команды и многое понять. Я считаю, по подбору игроков у нас одна из лучших команд в лиге. Осталось только наладить эту "химию" и раскрыть ребят, чтобы эти фамилии были не на листке, а единым целым. Если у нас это получится, я думаю, у нас будет прекрасный сезон.
- Как оцените нынешних вратарей "Бурана"? Есть над чем работать? Прогрессируют? - Что касается нашего основного вратаря на сегодняшний день, Пиманкина, то это стабильность. Игр пять-шесть он сыграл на высочайшем уровне, оставлял нас в игре и давал шанс на победу. Сейчас у него небольшой спад, но хочу сказать, что Саша полностью поменял свою игру, считаю, что у него есть прогресс и, скажем так, это уже другой вратарь. До того, как он попал к нам, это был один вратарь, а сейчас совершенно другой. Можете спросить у него об этом, думаю, он подтвердит. |
Комментарии Правила