Александр Коннов: не жалею, что поиграл в Америке. Я увидел, чем там дышат

Новости
21 сентября, пятница
20 сентября, четверг
+
Нападающий ХК "Саров" Александр Коннов – человек с интересной хоккейной судьбой. За свои двадцать три с небольшим он успел поиграть в двух разных по уровню юниорских лигах Америки, выступал за команду из Беларуси, дебютировал в ВХЛ и сейчас является лучшим бомбардиром саровского клуба. В специальной рубрике "Лицо ВХЛ" Александр рассказал о своем опыте игры за океаном, о самой темной полосе в своей жизни и о многом другом.

- Вы родились и провели детство в Хабаровске. Помните этот город?

- Помню, конечно. Я посещал его и после переезда в Москву. В Хабаровске я чаще всего бывал с командой, когда играл в "молодежке". И могу сказать, что город все такой же красивый и уютный. В Хабаровске есть три пруда (в их проектировании принимала участие и моя бабушка), которые находятся напротив главное арены. Помню, когда зимой замерзал лед, его чистили, и люди там катались. И я в том числе. В детстве учился катанию на этих прудах. 

- Вы ведь уехали в Москву в свое время. Почему?

- В Москву я уехал в 11 лет. Каким бы прекрасным Хабаровск ни был, он находится слишком далеко. Я получал мало игровой практики с командами. Мы ездили на турниры в Новосибирск, Новокузнецк и Нерюнгри, но чаще играли "междусобойчики" с ребятами постарше и помладше из детско-юношеской школы "Амура". Со временем стало понятно, что для профессионального роста необходимо больше турнирной практики, и мы с семьей приняли решение уехать в Москву. Все-таки там перспектив для нашей жизни оказалось больше, но начинать все пришлось с нуля.

- Почему по приезде в столицу пошли именно в спартаковскую школу?

- Сначала я пошел в динамовскую школу. Мне казалось, что "Спартак" – это слишком высоко для меня. Хотя меня туда звали, когда я играл на одном турнире в Казахстане, однако переехать в столицу мы сразу не смогли. И когда спустя два года я приехал в Москву, то посчитал, что нужно попробовать более очевидные варианты. Однако судьба так распорядилась, что я все-таки оказался в "Спартаке". В "Динамо" мне тогда сказали, что у них таких ребят, как я своих хватает.
 


- Ваша история того, как вы попали в хоккей, ничем не отличается от других. Среди прочих спортивных секций в душу больше всего запал хоккей. Чем вас так привлек этот вид спорта?

- Ничего заурядного не было. Меня привели на тренировку хоккейной команды, но не на лед, а на трибуну и спросили: "Нравится"? Я сказал, что да. Когда тебе пять лет и тебя приводят на секцию, где такие же ребята как ты бегают, сталкиваются, падают и во что-то играют на льду, то, конечно, тебе хочется попробовать. Я пришел, и мне понравилось.

- Когда в хоккей пришли, трудности были?

- Я пришел в команду, которая была на год старше меня. Они уже умели кататься и держать шайбу на клюшке, а я вообще ничего не умел. Меня взяли при условии, что я в течение двух недель встану на коньки и не буду выпадать из общего тренировочного процесса. На первых занятиях я выходил на лед и катался вдоль бортика. Но каждый день после садика мы с папой ездили на хоккейную коробку, и я вместе с ним накручивал там круги. Я благодарен своим родителям. Они дали мне путевку в хоккей, это уж если не говорить о жизни в общем.
 
- Несколько лет вы успешно выступаете в чемпионате среди юношей, потом в "молодежке". Но вдруг в 19 лет отправляетесь за океан. Как приняли решение уехать играть в другую страну?

- Популярная история: играл в России, заметили люди, которые были связаны с хоккеем за океаном и предложили попробовать себя там. В "Атланте" в один день ко мне подошел человек и спросил о моих планах на будущее. На тот момент я хотел выступать за команду из колледжа где-нибудь в Америке. То есть получать образование и играть в хоккей. Этот человек сказал, что у меня есть все шансы пробиться туда, но для этого мне необходимо поиграть в юниорской лиге. Я поехал на просмотр игроков. В одной команде меня не взяли из-за того, что там легионеров много, и предложили играть в лиге уровнем пониже, но со стопроцентной гарантией того, что меня туда возьмут. Взяли. Я приехал туда, начал тренироваться, играть, но как-то у меня там не задалось ввиду собственной подготовки.
 
- Что за лига была, в которой вы выступали?

- Я выступал в NAHL (Североамериканская хоккейная лига - прим. ред.). Это была вторая по уровню в Штатах юниорская лига. Если проводить параллель, то где-то российская "молодежка". Сложно сравнивать, потому что по факту там совсем другой хоккей.

- Вы провели 10 игр в одной команде, потом перешли в другую. Почему пришлось сменить клуб по ходу сезона?

- В этой команде у меня не заладилось из-за собственной подготовки, да отношения с тренером не сложились с самого начала. И меня отправили в фарм этого клуба, в третью юниорскую лигу Америки. То есть я приехал на просмотр в первую лигу, меня отправили во вторую, а оказался я в третьей. Не сказать, что этот опыт был неудачный, но получилось не то, что я хотел. Я думаю, что был психологически не готов к таким переменам. Да и история с колледжем закончилась тем, что меня даже не рассматривали, потому что у меня был профессиональный контракт с "Атлантом". После моего отъезда его не расторгли, а просто заморозили. В колледже ведь нельзя играть профессионалам. В третьей юниорской лиге я поиграл до Нового года и после поехал домой, в Россию. Очки-то я набрал, имел много игрового времени, даже игроком недели признавали, но я понимал, что это шаг назад. 
 


- Знаю, что вы не только очки набрали, но и вес…

- Да, было дело. Это известная история про Америку. Самоорганизация на тот момент у меня страдала. Зато получил полезный опыт. Это научило меня тому, что все начинается с меня самого. Конечно, самоотдача на тренировках – это крайне важно, но самоконтроль – также важнейшая часть спорта.

- Что тогда повлияло на ваш режим?

- Готовить приходилось самому, хоть и жил в семье. Лично я макароны если варил, и то делал это не так часто. Мне просто нужно было думать о том, что я кушаю и сколько раз в день. А я просто дорвался до всего этого американского и вкусного фастфуда. И в конце концов это все вышло мне боком. Точнее легло лишним весом на бока (смеется).
 
- Зал и лед не спасали?

- Нет, там и сам тренировочный процесс немного отличается от российского. Наверно, мой организм не успел адаптироваться под все эти тренировки, и сжигание калорий не происходило должным образом. Плюс в Америке я всегда добирался домой с кем-то из ребят, поскольку у меня не было личного транспорта. И получается, что я постоянно был зависим от кого-то. А если я был зависим, значит, я не до конца планировал свой режим. Уезжал после тренировок то раньше, то позже, поэтому дополнительно позаниматься почти не удавалось.  Все это сказывалось на моем графике и питании.
 
- Что подвигло вас вернуться домой?

- Меня спустили в лигу уровнем ниже, который был мне необходим. С колледжем у меня не получилось, и цель моего приезда туда аннулировалась. И я решил вернуться и посчитал, что возможностей в России у меня будет больше, чем в Америке. Плюс в США я содержался за счет родителей: то есть у меня не было ни контракта, ни какой-либо зарплаты. Мне максимум оплачивали семью. Но я не жалею, что поиграл в Америке. Я увидел, чем там дышат.

- Вы вернулись в Россию и сезон доигрывали в "Атланте". А почему следующий год начали в другом клубе?

- Я не доиграл этот сезон. Я приехал и просто тренировался с командой. И естественно по истечении контракта мне не поступало никаких квалификационных предложений. Нужно было искать какой-то другой вариант. И он нашелся в виде "Капитана", куда меня позвали.
 
- 2014-2015 год вы проводите за "Капитан" из "молодежки". Сезон складывается куда нельзя лучше. Но, насколько мне известно, в плей-офф для вас наступила черная полоса…
 


- Да, это такое темное время моей жизни. На первой игре в плей-офф в первом периоде я получил серьезную травму. Порвался мениск, разорвалась передняя крестообразная связка, и еще был надрыв боковых связок. Я неправильно поставил ногу во время столкновения с другим игроком, и в момент удара нога попала в колею, и колено вывернулось.
 
- Что было потом?

- Меня сразу же отвезли в больницу, вкололи обезболивающее. У меня была блокада. Я не мог согнуть и разогнуть колено, потому что мениск заблокировал движения колена. Мне под обезболивающим выпрямляли ногу. На следующий день сделали МРТ. Одни врачи, глядя на МРТ, говорили, что все нормально, что просто мениск порвался. Другие считали, что разрыв связки. Только вот мениск – месяц восстановления, а связка – полгода. Начались разъезды по докторам, которые оценивали мое МРТ. И в конце концов сказали, что разрыв передней крестообразной связки есть и надо делать операцию. Многие после этой травмы уже поставили крест на мне. Говорили даже: "Все, доигрался мальчик".

- Вы-то как себя чувствовали, пока ваше МРТ разъезжало по разным специалистам?

-  Чем дальше затягивалось, тем больше мне это было в минус. Время играло против меня. До следующего сезона оставалось 3-4 месяца, а восстановление связки – полгода. То есть, если бы я пропускал предсезонные сборы, то я в принципе бы терял весь сезон. Я был больше озадачен не тем, что у меня времени мало, а именно своим коленом. Переживал, чтобы качественно сделали операцию, чтобы я восстановился.

- Какие были первые мысли, когда узнали диагноз?

- Первое мысли, что надо делать операцию (улыбается). Я не паниковал, не переживал. Видишь проблему, решай ее. Зачем паниковать? Конечно, немного беспокоился, все-таки из двух зол получилось самое худшее, но я не отчаивался. Вместе с семьей мы начали думать, как все правильно сделать и к какому хирургу податься. Операция была довольно дорогостоящая, и клуб не смог оплатить ее полностью. Но тогда мы были рады любой помощи.

- Как прошла сама операция?

- Мне повезло с хирургом. Он настоящий профессионал. Мы его называли чемпионом мира по травмам суставов (смеется). Я благодарен этому хирургу, ведь он помог мне вернуться в спорт. Прижилась та связка, которую мне поставили вместо моей рваной. Но самая тяжелая и интересная часть моей эпопеи была после операции. Я про восстановление. Это долгая и монотонная работа с непривычными какими-то упражнениями, которые я делал-делал-делал изо дня в день. Все начиналось с того, что я разрабатывал ногу, чтобы она у меня просто начала шевелиться, потому что она атрофировалась, так как находилась в одном положении. Я ее согнуть и разогнуть не мог. Связку нужно было растягивать потихоньку, потом мышцы в тонус возвращать. Это все нужно было сделать, как можно быстрее. Я начал переживать за время.

- Что тренерский штаб говорил тогда?

- Тренеры говорили: "Выздоравливай и быстрее восстанавливался". Ребята из команды тоже меня поддерживали. Тот сезон был самым лучшим за всю историю "Капитана", но, увы, последним. Команду распустили. Говорят, финансовые трудности. 

- В такой непростой ситуации у вас проскальзывали мысли все бросить?

- Настраивал себя так, что самый худший вариант, который может для меня быть – я пропущу сезон. Но я все равно восстановлюсь и все равно выйду на лед. Не было мыслей, что я закончу с хоккеем, хотя некоторые люди вокруг говорили: "Нет, он уже не заиграет".

- Когда вышли на лед после травмы?

- На коньки встал спустя три месяца после операции. Это было перед началом предсезонки. Механически и физически я представлял, как должно работать колено. Я знал, как кататься, чтобы не нагружать прооперированную ногу. На лед вышел даже раньше, чем разрешил мне доктор. Но я почувствовал, что нет боли.
 


- Как после травмы получилось вернуться в хоккей?

- Когда я играл в "Капитане", Андрей Михайлович Сидоренко звал меня в "Дизель", но меня не отпустили. И вспомнив эту историю, я решил обратиться к нему. Он на тот момент уже работал в "Гомеле" в Беларуси.  Я попросился к нему на сборы, потому что без них мне было бы сложно залезть в любую другую команду. Андрей Михайлович пошел мне навстречу. Я считался легионером, не был топ игроком, да еще и с травмой. Но получилось попасть на тренировки, и меня взяли в команду. Там еще нужно было завоевывать место в составе, но для меня это уже считалось достижением. Сезон я начинал в команде, учитывая мнение врача, что мне нужно полгода восстанавливаться. Я восстановился за 4 месяца. Однако это большой риск, потому что природу обмануть невозможно – так говорил прооперировавший меня врач.

- После травмы вы провели целый сезон в Экстралиге в Беларуси. Тот год помог войти в ритм?

- Очень помог. И спасибо большое Андрею Михайловичу Сидоренко и всем, кто мне помогал в Беларуси. В Экстралиге я провел почти весь сезон и вошел в ритм, потому что игрового времени у меня было более чем достаточно. Этот сезон оказался для меня самым идеальным раскладом из всех, что можно было бы придумать. И закончил я его на позитивной ноте – с бронзовой медалью.

- Как вы в "Сарове" оказались?

- Агент сказал, что есть возможность посмотреться в "Сарове". Я приехал туда, на меня посмотрели, предложили контракт, я согласился. Все банально, но я здесь по сей день.

- Прошлый год в "Сарове" еще проходила адаптация в команде и в лиге?

- Это была отчасти адаптация. В первом сезоне на меня смотрели иначе, нежели в этом. В том году я был новичком. Со мной велась работу по тактике, переключения игры и др. Было много работы. В этом году больше доверия ко мне появилось со стороны тренерского штаба. 
 
- Сейчас вы лучший бомбардир в команде. У вас 33 очка в 52-х играх, да и толи еще будет. Можно сказать, что Александр Коннов вернулся в профессиональный спорт и всем доказал, что его никогда нельзя списывать со счетов?

- Это слишком пафосно для меня. Я не уходил никуда (улыбается). Да, у меня были трудности, которые я преодолел. Но они будут всегда: где-то поменьше, где-то побольше. И понятно, что я их всегда буду преодолевать. Это такой чисто рабочий момент. В этом сезоне я наработал на такой результат. У нас еще впереди плей-офф, и там будут важные игры. Ничего особенного не произошло. Я иду своей дорогой, и в этом сезоне она сложилась вот так. Конечно, доверие тренерского штаба сказалось. На меня сделали какую-то ставку, и вот она сыграла. Спасибо тренерам, что увидели во мне что-то, дали отчасти раскрыться так, как это получилось. И спасибо родителям, моим психологам, моим помощникам по жизни, благодаря им это все происходит.

- Саров – закрытый город. Сразу к этому привыкли?

- На мне это мало как отразилось. Единственное, если к тебе кто-то хочет приехать, то никто особо-то и не приедет, если ты не сделаешь пропуск. Занимает время въезд в город – нужно пройти КПП. А так ничего особенного. Танки по улицам не ездят, прожектора в окна не светят (смеется). Ощущения закрытого города нет.

- Я наслышана о ваших музыкальных пристрастиях. Рассказывайте, где на клавишах учились играть?

- Дома, самостоятельно, по YouTube. Все началось с того, что на хоккейных сборах у нас стояло старенькое фортепиано. И там был один человек, который умел на нем играть. Он как-то сел, заиграл, ну я и попросил его показать мне. Началось все с простых трех клавиш. Первое время я только их и играл-играл-играл. Зомбировало меня это, мне нравилось. Я влюбился в этот инструмент. И все свободное время на сборах играл на этом фортепиано. Потом родители подарили мне клавиши на Новый год, и я стал учиться по видеороликам на YouTube. Смотрел, на какие клавиши надо нажимать. И там мне уже помог мой слух, а он у меня есть. Вся эта музыкальность передалась мне по генам и благодаря воспитанию. У меня мама умеет играть на фортепиано и гитаре, еще и папа на гитаре. Они постоянно поют в компаниях, и я вместе с ними. А с фортепиано вышло так, что это была любовь с первого прикосновения. Но ноты я не знаю (смеется).

- Вы поиграли в разных лигах и за океан успели съездить. Теперь нужно расти и двигаться в направлении КХЛ?

- Все верно, а куда еще? У нас выше нет ничего. А как известно, прогресс – движение вверх, а мы что делаем? Мы стараемся прогрессировать. Потому что не имеет смысла жить, если нет движения вверх.
 

Дата: 25.02.2018

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет
Блоги