Милош Ржига: в Уфе к нам пришло руководство лиги, потому что менеджер не хотел возвращать команду на лед

Новости
15 августа, среда
14 августа, вторник
8
Милош Ржига по праву может считаться одним из главных героев первого десятилетия КХЛ. Накануне дебютного матча "Слована" в новом сезоне пан Милош встретился с корреспондентом AllHockey.Ru и в большом интервью вспомнил самые значимые моменты своей карьеры в России, а также приоткрыл завесу самых таинственных из них.

"В Уфе к нам пришли люди из лиги "

– 7 лет назад "Спартак" вел в серии с "Локомотивом" 3-2, выигрывал в решающем матче и под конец получил пять минут большинства, в которых не получилось вообще ничего. "Локомотив», отбившись, сумел на флажке перевести игру в овертайм, выиграть и переломить серию – "Спартак" с этого нокдауна оклематься уже не смог… Долго ли вспоминали затем ту упущенную возможность?

– Конечно. Это был решающий матч для "Спартака", успех в котором мог поднять нас до небес, ведь так сильно мы еще не выстреливали. Финал конференции – перед нами было то, чего мы могли и хотели добиться. "Спартак" вновь зашел достаточно высоко для себя, но тогдашний успех мог стать одним из лучших результатов, которые можно было бы сделать. Безусловно, было жалко. Не только мне, но и всем вокруг меня, вокруг "Спартака". Но это хоккей, это спорт…

– В финале конференции вас ждал бы ХК МВД Знарка. Команда была на коне, но явно по уровню не превосходила "красно-белых". Согласитесь, что такое чудо, как "Спартак" в финале Кубка Гагарина, никогда не было так близко, как в том сезоне? К ХК МВД" вы явно были готовы.

– Конечно. Мы были к каждой команде готовы, хоть последний шаг и всегда тяжелый. Вообще мы не собирались думать о ХК МВД пока не пройдем Ярославль. "МВД" выдавал хороший результат, они находились на хорошей волне, которую им удалось словить в том сезоне. Но "Спартак" точно не был хуже как команда, поэтому я думаю, что это был бы очень серьезный финал конференции. И я надеюсь, что у нас получилось бы подготовиться к нему так, чтобы там могло получиться что-то очень хорошее. Но "могло" – это не то, чем меряются заслуги в хоккее.
 
– Когда-нибудь задумывались о том, насколько значимый след вы оставили в "Спартаке"?

– Быть может, но к такой трактовке всегда стоит прикладывать и другую сторону. Можно придумать что угодно – провести хорошую тренировку, учить команду играть с головой, играть сердцем. Но твоя команда должна понимать эти посылы, она обязана взять у тебя их. Если команда у вас этого не возьмет – ничего не получится.

В "Спартаке" я был счастлив, когда видел, что команда поняла мои задумки, мои посылы: что хоккей – это не только тяжелая работа, но и радость. Радость от побед, радость от команды, жизни в ней; от осознания того, что этим живешь не только ты, но и семьи, болельщики, что за нами стоит народ, целая Москва, целая Россия. У нас не было много денег, мы не были так богаты, как все остальные клубы вокруг нас. Мы поднялись с такого маленького, очень низкого места. И все этим жили, все поняли, что под силу достичь всего. Что можно быть в одной касте с лучшими командами, с лучшими игроками. Что если вы делаете настоящую команду, то всегда можно сделать все – главное, чтобы все это поняли.
 


Конечно, чтобы достичь такого, когда каждый играет сердцем, а команда становится семьей, требуется и кропотливый индивидуальный подход – но это уже, как говорится, такой секрет, который не раскрывают (улыбается). В "Спартаке" все поняли то, что я хотел привнести, и я очень благодарен им за это. Сам, единолично, человек в таких ситуациях не сделает ничего.

– Вы могли когда-нибудь вернуться в "Спартак"?

– Всегда нужно, чтобы на тебя кто-то выходил, чтобы люди, которые там работают, были заинтересованы в совместной работе. Выходили на меня такие люди? Нет. Бывали какие-то разговоры, пожелания людей в клубе, но это никогда не было на таком уровне, чтобы руководство выходило на меня с предложениями.

– С "Атлантом" вы подписали контракт всего спустя неделю после ухода из "Спартака". Выходили ли на вас из клуба заранее, когда уже становилось очевидным, что в "Спартаке" творится что-то нехорошее?

– Я работал еще в Воскресенске с одним человеком, который в нашем "Спартаке" занимался молодежью. Он захватил еще и время после переезда Воскресенска в Мытищи. Мы всегда с ним дружили, он мне помогал в адаптации. Мудрый человек, умничка, который всегда был готов подсказать, как себя вести в России, какой менталитет у игроков, какие вообще игроки. Он пришел ко мне с этим предложением сразу, хотя я не верил тому, что за неделю можно получить новый контракт, сразу новую работу. Но этому человеку я доверял, поэтому пошел на эту встречу, провели переговоры.

Мытищи в том году были где-то на 20-21 месте, команда тоже не показывала никаких результатов, была развалена. Снова, как когда-то, начинать с таким исходными параметрами было трудно, но, думаю, ради людей, с которыми я встретился еще в Воскресенске и с которыми мы добивались хорошего результата, стоило за это взяться, чтобы вместе с ними еще раз добиться еще лучшего результата.

– Можно ли сказать, что с "Атлантом" вы завершили то, что не успели сделать со "Спартаком"?

– Да, эта работа практически продолжалась. В "Атланте" были мастера, игроки получше, но все другие команды о них уже забыли, а они очень хотели еще добиться какого-то результата в своей карьере, показать, что они еще не забытые хоккеисты. В руководстве были тоже спартаковские люди. Ну, вернее, они были мытищинские, но всякий раз, когда мы с ними встречались, они показывали мне спартаковские майки. Так что я считаю, что это было настоящее продолжение моей прошлой работы, это было такое топ-место, где практически для всех вырисовывался последний единственный путь, по которому можно прийти к чему-то весомому. Он начался в Воскресенске, перешел в "Спартак", а последняя его фаза была как раз в Мытищах.

– Согласитесь, что спорное судейство в первых уфимских матчах финала оказалось ключевым фактором в той серии? Все эти удаления, "5+20" Федорова…

– Ох, тогда уже в первом периоде к нам пришло руководство лиги, потому что наш менеджер уже не хотел больше возвращать команду на лед. Это не было моей инициативой, но они прибежали за мной, мол, давай, пойдем играть. Я и не хотел не играть. Но было, конечно, жалко, обидно.

Многие вокруг нас говорили, что мы будем чемпионами – а это в первую очередь не было достаточно серьезным и аргументированным заявлением. Второй момент – было ли это судейским результатом… Думаю, это и могло быть, и не могло быть – сейчас уже тяжело сказать и оценить. Конечно, результат тех игр стал следствием тех двух моментов – это могло быть ошибкой судьи, но он же и мог видеть ситуацию по-другому… Нас, конечно, эти моменты подразобрали: пришло два гола, мы фактически потеряли трех игроков, что разбило нам весь состав. После этого игроки на подсознании стали ожидать похожих пикантных моментов, в голове не могли концентрироваться на следующий матч, в то время как уфимским было уже морально легче.

"Штаб раскололся на две стороны"

– Вы сейчас входили в гостиницу как истинный предводитель – первый, русскоговорящий, сразу же уладили все на регистрации. Остальные строем за вами. Это всегда так?

– Нет-нет (смеется). Просто повезло: мой чемодан оказался ближе всех, я его взял да и пошел.

– Что вы вообще чувствуете, когда возвращаетесь в Петербург? В город, в котором отлично работали, но с которым так странно простились…

– Классный город, классная команда, классные люди вокруг команды. Классная работа для хоккея, все возможности, какие только могут быть в хоккее, доступны тебе. Игроки, конечно же. Команда у нас была очень хорошей, взрослой, умнички все. Нам понадобилось чуть-чуть времени для этого, но по итогу они тоже правильно реагировали на все, что я до них доносил. Конечно, очень жалко, что в концовке так сложилось, что мы не смогли доработать до того результата, к которому стремились. Жалко, потому что у нас была реальная возможность стать чемпионами с этой командой, потому что команда уже начала чувствовать, начала работать так, как мы это хотели. Но… получился результат действий других людей.

– Есть ли у вас какие-то мысли уже сейчас, спустя пять лет, по поводу самой непонятой отставки в истории лиги?

– Я бы не хотел много говорить на эту тему. Я не знаю, если честно, я об это никогда не думал – просто это было и все. В последних матчах, последних моментах, когда я здесь был, уже чувствовал, что что-то не то. Никто с вами больше не разговаривает – ни помощники, ни менеджмент. Люди, приближенные к руководству, стали отдаляться от меня. В такие моменты уже чувствуешь, что что-то начинает твориться. Я никого не хочу обвинить или сказать о ком-то плохо, но, думаю, что о той истории должны задумываться другие люди, а не я.

Но мне, конечно, жалко, что все сложилось так. Потому что результат мог быть, мы бы могли идти еще дальше, моя карьера могла пойти другой дорогой, о которой сейчас мы уже не можем знать.
 


– Чувствовали ли вы себя в полной мере свободным в СКА? В действиях, в поведении, в общении с прессой, в конце концов?

– Да. Я всегда чувствую себя достаточно свободно в выполнении работы. Но тут закрались определенные обстоятельства, когда на второй год к нам пришли новые помощники, новые люди. И после этого в штабе возникло две стороны, каждая делала свою работу по своим принципам. Это чувствовали игроки, это чувствовало руководство, это чувствовали практически все. Естественно, рабочий процесс такого характера не мог привести команду к нужному результату. В итоге руководство уверовало во вторую половину и решило так, как решило.

– Можно ли сказать, что попытка поднять кризисный "Авангард" – самая большая авантюра в вашей карьере?

– Авантюра? Почему? (улыбается). Все пошло достаточно хорошо, руководство и президент были красавцами, все пошло так, как надо. Мы обновили команду, пошли некоторые подвижки по результату. Но опять-таки в команду параллельно пришли новые люди, которые просто хотели сделать себе резюме. Появлялись люди, которые вам не верили, которые хотели чего-то другого. На этой почве потом и возникают проблемы, которые замечают и чувствуют все, и работа перестает идти так, как вы хотите. А она должна идти единым путем: все, кто хочет достичь какого-то результата, занять какое-то высокое место, добиться чего-то, должны идти одной дорогой. Но я думаю, что это была и моя ошибка, что я не был достаточно твердым, позволил много разговоров, брал излишнее количество полномочий от других людей. Твердости не хватило, чтобы достичь тех результатов, которые помогли бы реанимироваться команде и позволили бы сделать Омск Омском.

Но жаловаться не стоит, с точки зрения хоккея в "Авангарде" работа очень и очень хорошая. Они хотят всегда побеждать, всегда желают быть в высоких местах. Но возникли определенные блоки изнутри; среди руководства, тренеров, игроков. В таких условиях тяжело работать. Но я иностранец, а потому в еще большей степени был обязан дать необходимый результат, но я этого не сделал.

– Об Омске как о городе, бывает, не очень лестно отзываются. Лично вам не хватало чего-то в омской жизни?

– Нет, у меня было все прекрасно. Жил в прекрасной квартире, клуб вообще в этом плане старался обеспечить максимально удобно. Но все-таки я приехал в Омск работать, а не проводить досуг. Но если хотели сходить куда-то в кино или в театр – мы находили для себя варианты и ходили туда. Все возможности для жизни там были. Никак не могу сказать, что там все плохо. Холодно – разумеется, но это бывает! С этим невозможно бороться. У нас вот тоже в Чехии народ такой, что если тепло – жалуемся на тепло, когда зима – жалуемся на зиму.

"Не знаю, чем думал президент федерации"

– Что чувствует гражданин чешский, когда берется за флагман хоккея словацкого?

– Я в Словакии уже суммарно пятый год. Этот народ мне дал даже больше, чем чешский в плане тренерской карьеры. Я был здесь дважды чемпионом, сумел вернуть "Слован" к былому энтузиазму, характерности. Народ вернулся на арену, народ вновь полюбил "Слован", который начал вновь делать результат, возвращаясь на былые места. В год второго чемпионства – локаут 2004 года – у нас было только два топ-игрока против шести у других команд, но мы все равно добились результата. И всегда, когда я потом приезжал в Братиславу, просто посмотреть какой-нибудь матч, народ кругом повторял: "Наш тренер приехал!"

Но, конечно, любой клуб, в который я пойду – это автоматический мой клуб, я им живу, я за него бьюсь. В свой клуб нужно быть всегда максимально погруженным, чтобы все понимали: только так возможен успех.

– Чехословакии не существует уже больше двадцати лет. Появились ли какие-то ментальные границы между республиками за это время?

– Нет. Определенно нет. Мы живем по-прежнему, между нами только условная граница, две Думы, которые раздельно руководят. Два президента . Я думаю, что народ так не разделяется, они дружат друг с другом, ездят и туда, и сюда. Даже если судить по хоккею: много чехов играют в Словакии, словаков – в Чехии. Разницы просто не видно, как и каких-то аспектов, которые были бы проблемой во взаимодействии одного народа с другим.

– Хотели бы остаться в "Словане" до конца своей карьеры?

– Ну, нет (улыбается). Конечно, если будет такое предложение, я его рассмотрю. Здесь я себя чувствую комфортно, хоть и снова мы работаем с малым бюджетом, не совсем с теми игроками, с какими бы хотелось, с проблемами, с огромными проблемами, особенно в начале каждого сезона. В этом году вновь столкнулись с ними, но все равно стараемся собирать команду в меру возможностей. Я чувствую доверие руководства, я вижу ребят, которые хотят работать и вместе достигать результата – вы просто так не можете уйти с этой команды. Она уже ваша. И пока будет желание и понимание, что что-то еще можно будет дать этой команде, я оставался бы в ней. Но если придет еще какой-то вызов, предложение добиться еще чего-то большего, то мы бы не испугались его принять.

– В Словакии сейчас в принципе кризис новых кадров, как и в Чехии. Последнее золотое поколение стремительно уходит, а новых гашеков, ягров и габориков не появляется.

–  Это знают все. Сейчас идет такая волна бывших игроков, которые хотят руководить лигами, становиться тренерами, просто потому что им хочется еще быть в хоккее. А им нужна школа, им надо учиться. Чтобы стать хорошим тренером, игроку надо что-то почувствовать в себе, чему-то научиться. Конечно, они могут из своего игрового опыта что-то дать своим подопечным, но нужно обязательно начинать с молодежки, не сверху.

А вообще следует начинать с самых маленьких возрастов, там иметь хороших людей – не только по спортивным заслугам. Начинать работать со школами, чтобы снова в них появлялось большое количество ребят. Простой пример: раньше, когда мы объявляли набор, приходило 130 детей, а сейчас приходят лишь 30. И это просто детишки, это еще не будущие хоккеисты – вы набираете людей и не знаете, будут ли они вообще спортсменами. Это тесно связано со спортивной политикой. Много людей уже в принципе не занимаются спортом. Это прошли Германия, Франция, Италия. Это прошла Америка. С этими компьютерами, телефонами… Это нужно пройти теперь и нам. И чем раньше мы на это среагируем, тем будет лучше.

– Весной президент хоккейной федерации Словакии заявил, что "Словану" нужно вернуться в национальный чемпионат?

– Это как раз представитель вот этой касты бывших игроков. К тому же, еще и намного слабее, чем тот же Третьяк по игровым заслугам. Они бы хотели, чтобы "Слован" играл в словацкой лиге, потому что на эту команду пришел бы народ. Они не хотят думать, что сейчас мы презентуем весь словацкий хоккей, что мы эдакая витрина национального хоккея, в какой-то степени выступаем как сборная Словакии в такой большой и известной лиге, уровень которой недосягаем для словацкой лиги. Возможно, они просто завидуют. Конечно, я не согласен с ним. Они должны развивать внутренний хоккей, и наличие словацкой команды в такой лиге, как КХЛ, должно быть поводом для гордости для каждого, особенно для главы словацкого хоккея! Я не знаю, чем он думал, когда говорил это, но ответ нашего менеджера был точным: вместо поддержки он хочет делать все против нас.

Сейчас вот мы играли последний товарищеский матч и все очень радовались, что мы проиграли чемпионам Словакии. Да, они играли хорошо, но и мы только на стадии подготовки команды, еще только все притирается – он же опять умудряется начинать какие-то разговоры на те же вещи. Это несерьезно. Он должен помогать развитию словацкого хоккея, но занимается этим почему-то в первую очередь "Слован", играя в КХЛ.

– Может он и базовый клуб сборной из "Слована" собрался сделать? С мыслью, что "Словану" вообще в плей-офф нельзя выходить в интересах сборной перед чемпионатом мира?

– У него вообще нет никакого мнения на этот счет. Как я говорил, "Слован" по умолчанию должен быть альтернативной сборной. До "Слована" должно доходить больше словацких игроков, чтобы мы работали с ними здесь, на высоком уровне, чтобы сборная Словакии в итоге поднялась по уровню. А у нас наоборот, словаки не хотят идти, потому что им говорят, что в "Словане" ничего нет, что все тут плохо. Россия нас берет к себе за нашу атмосферу, за нашу арену, историю, организацию. И все очень рады приезжать в Братиславу. Все клубы живут в комфорте. А у нас же внутри своей же страны умудряются сталкивать друг друга между собой, говоря, что в "Словане" все плохо.

– В Словакии вообще ощущается какой-то ажиотаж по поводу десятого сезона?

– У нас пока нет. Лично я, конечно, чувствую и знаю, что это десятый год для лиги, что ожидается что-то хорошее. Я уверен, что будет что-то новое, что-то серьезное, что внесет свой вклад в развитие европейского хоккея. Поэтому я думаю, что как только мы начнем играть дома, так и народ почувствует, что это юбилей, заканчивается целый этап – десять лет развития – и начинается новая эпоха, новая фаза существования лиги.

– Вас можно считать свидетелем всех сезонов КХЛ – от первого до юбилейного. Какое резюме вы можете дать лиге сейчас, когда она достигает своей первой значимой отметки?

– Сначала был такой большой бум, КХЛ пошла на взлет, все деньги пошли на ее развитие. Потом настал небольшой кризис, но сейчас все потихоньку восстанавливается и выходит на былой уровень. Но я бы хотел пожелать КХЛ, чтобы, выровнявшись, работа по совершенствованию не прекращалась. Чтобы, как и НХЛ, она просуществовала сто лет. Чтобы сюда приезжало только больше и больше игроков, поднимающих общий уровень только выше и выше. Не надо даже бежать вперед большими шагами, нужно работать потихоньку – лучше каждый год делать стабильно по десять шажков вперед, чтобы все становилось лучше, появлялись новые болельщики, уважение других увеличивалось. Чтобы было больше иностранных команд из сильных стран, в высокой конкуренции с которыми у русского хоккея вышла бы и сильная сборная России.
 

Дата: 25.08.2017

Возможно вас заинтересует

Комментарии 8

Малашенко, подлый провокатор!
# 25.08.2017 17:44
везде у него подковерные игры то были так свою несостоятельность отмазывает.. а чтож со ска ниче не мог взять там ему всех кого хочешь покупали..против того состава салавата у атланта ну реально не было никаких шансов..и ту игру которую салавт слил 4-0 он че думает выиграл? там даже эрсберг головой шайбу отбивал в прикол..парней попросили выиграть дома салют заготовлен был.
# 25.08.2017 17:50
Да понятно. Так то Атлант раскатал бы Уфу. Проклятые судейки всё испортили, свистели нарушения, панимаишь!
# 25.08.2017 18:02
А ведь Федя бил в колено без злого умысла, он ведь не хотел. Ну и что, что нанёс тяжёлую травму? Федя ниучём неуиноват!
# 25.08.2017 18:37
это самое смешное чемпионство, СЮ vs Атлант.))
# 25.08.2017 18:58
Я бы сказала, самое настоящее чемпионство
# 25.08.2017 21:54
Автор, это не сказал Президент словацкой федерации а президент словацкой лиги, это две разные вещи!!!
# 25.08.2017 21:55
А вот за вью большое спасибо )
Какой вариант временной домашней арены для омского "Авангарда" был бы лучше?






Результаты