Дэйв Кинг: "Король России" [часть 2 - 07.07.2005]

Новости
19 февраля, среда
18 февраля, вторник
+
Веб-портал AllHockey.Ru продолжает публикацию полного перевода книги Дэйва Кинга "Король России: год в российской Суперлиге", которая вызвала широкий резонанс в хоккейных кругах.
 
07 июля 2005 года
 
Магнитогорск - город с населением около 400 000 (так у автора - прим. пер.) человек, расположенный у подножия Уральских гор, недалеко от границы с Казахстаном, в 2,5 часах лета к юго-востоку от Москвы. Фактически, мы находимся в западной части Сибирской равнины.

Каким образом я тут оказался? Добровольно, и это требует краткого пояснения. 1 мая я согласился взяться за тренерскую работу в одном из топ-клубов в Финляндии - ИФК "Хельсинки". Он уволил своего тренера посреди плей-офф, и сам Пентти Матакайнен, генеральный менеджер и бывший тренер национальной сборной, принял пост до конца года. Через три дня после того, как я согласился тренировать ИФК "Хельсинки", мне позвонил хорошо известный хоккейный агент Сергей Левин и сказал, что один российский клуб хотел бы взять к себе главным тренером специалиста из Северной Америки. Они, вроде, договорились о чем-то с Барри Смитом, тренером "Детройта", но сделка сорвалась, и они вновь занялись поисками. Интересна ли мне такая возможность?

В январе я вкратце разговаривал с Сергеем о таком варианте, и сказал: "Да, было бы здорово, мне это тоже интересно", - но продолжения от него не последовало, и я больше об этом не думал. Вдруг, по прошествии такого времени, он позвонил и сообщил эти подробности.

Этим клубом, по его словам, был Магнитогорск, и, поскольку я следил за Суперлигой, я знал, что это - конкурентоспособный клуб. Он обрисовал положение команды, назвал некоторых игроков. Я тут же сел за компьютер и прошелся по хоккейным базам данных. Через два-три часа поисков я понял - о-го, это очень, очень интересно.

Тогда я сказал Линде: "Интересно, как "Хельсинки" прореагировал бы на такой поворот?" Мы подумали, посовещались и пришли к выводу, что, похоже, это был шанс, который выпадает раз в жизни. Когда потихоньку стареешь, в профессии тренера живешь от года к году. Мне уже не 45, когда можно позволить себе подождать сезон-другой, а урегулирование контрактных обязательств в Финляндии не должно было стать большом вопросом.

Мне предложили хорошую российскую команду, да и в финансовом плане была заметная разница. Поэтому я взял трубку, позвонил генменеджеру Пентти Матакайнену и президенту Харри Туомо и рассказал о появившейся возможности. Я сказал им, что всерьез хотел бы рассмотреть предложение из России, даже с учетом того, что уже подписал контракт с "Хельсинки". Естественно, они не хотели ничего менять, потому что уже объявили новость о принятии меня на работу, но, все же, согласились поговорить со мной в Вене, где проводился ЧМ-2005 по хоккею.

К тому времени я уже вернулся на лето из Европы домой, поэтому пришлось лететь в Вену. Россияне встретили меня в аэропорту большой группой, и первой моей мыслью было - "они такие эмоциональные, так взволнованы перспективой нанять этого североамериканского тренера и не просто жмут руки - они целуют". Я ожидал объятия, но никак не поцелуи.

Сцена в аэропорту развернулась совершенно хаотичная. Меня встречал целый отряд, одним из встречающих был Марк Гандлер, агент многих российских хоккеистов, включая Алексея Яшина. Марк не занимался этой сделкой, но, поскольку он говорил по-английски, а русским был нужен кто-нибудь для перевода, он вызвался помочь в течение дня-другого. Из аэропорта мы поехали прямиком в гостиницу "Ренессанс". После проведенных в дороге ночи и большей части дня я планировал подняться к себе в комнату и немного отдохнуть, прежде чем мы встретимся для обсуждения контракта. Но у них были другие намерения. Мне помогли занести багаж в комнату, и мы тут же отправились обратно в фойе отеля, чтобы начать переговоры.

Теперь представьте себе такую картину: мы находимся в центре крупного венского отеля в разгар Чемпионата мира по хоккею, мимо нас снуют люди, мои знакомые машут мне рукой, и одновременно я пытаюсь говорить с этими русскими на иностранном языке о сложном контракте. Геннадий Величкин, генеральный директор, практически постоянно разговаривал по своему мобильному телефону. Иногда у кого-нибудь звонил другой телефон, и он передавал его Величкину, и теперь тот одновременно вел два разговора по телефонам. Олег Куприянов, помощник генерального директора, высокий, энергичный парень, чуть-чуть говоривший по-английски, пытался попрактиковаться в своем английском на мне - по важнейшим вопросам переговоров - и я не мог понять ни слова. Из-за этого я повторял: "Через переводчика, пользуйтесь переводчиком". Все курили. Полный хаос.

У Олега была такая черная сумочка, набитая американскими долларами. Первым делом он спросил меня: "Где ваши билеты и квитанции?", потому что он хотел оплатить мои проездные расходы тут же. Я сказал: "Олег, мы можем сделать это завтра, я только что с самолета!" Но он на самом деле хотел сделать это здесь и сейчас - оплатить мои расходы, наличными долларами, посреди фойе отеля.

Они достали и положили на кофейный столик контракт, готовый для подписания. Я пытался объяснить им, через Марка, что я никак не мог подписывать что-либо, пока надлежащим образом не будет аннулирован мой контракт с "Хельсинки". Когда Марк объяснил ситуацию, вдруг стало совершенно тихо. Я почувствовал, что Величкин начинал нервничать. Они упустили Барри Смита, когда думали, что уже получили его, а теперь я просто видел, как он думал: "Неужели опять?"

Но они отступили и ждали достаточно надолго, пока я не встретился с Харри Туомо два раза. Руководители "Хельсинки" не хотели менять что-либо; фактически, я не был уверен, пойдут ли они на такое изменение вообще. Когда я рассказал Величкину о позиции "Хельсинки", он позвонил моему агенту, они переговорили, затем Величкин передал мне трубку. Очевидно, русские были готовы сделать то, что они делают всегда - бросить на решение проблемы деньги. Величкин предложил заплатить клубу "Хельсинки" щедрые отступные за аннулирование моего контракта и попросил меня сообщить это предложение Туомо. Видимо, это было - "другое дело". Харри не был очень уж доволен, но он понимал, что на том этапе моей карьеры это был шанс, который никогда не повторится. Он сказал, что не хочет иметь у себя тренера, работающего неохотно, но добавил, что хотел бы большей денежной компенсации, если возможно. Нынче, похоже, все считают, что у россиян - глубокие карманы.

Вечером того же дня, перед ужином, вновь возник контракт, и в этот раз я мог подписать его, прямо на столе, за которым мы ужинали. Как только это случилось, появились бокалы. Сейчас я пью совсем мало, но здесь было необходимо выпить за контракт. Поэтому они достали бутылку водки, которую я не пью, и вовсе не стопки. Это были огромные бокалы, размером со стакан для воды.

В тот вечер, помню, я шел к себе в комнату и думал обо всей ситуации. Да, теперь я реально связан обязательствами с Россией. До сих пор это было что-то вроде "хорошо бы, если бы...", некоей возможностью. Теперь это была действительность.

Затем я стал размышлять. Бог ты мой, мне уже доводилось немного тренировать русских - не могу сказать, что было легко. В большинстве своем они показались мне упрямыми. Они всегда и обо всем спорили, а теперь мне предстоит тренировать их аж тридцать человек. Будет очень интересно.

Помимо одного-двух новшеств, которые мы можем привнести, я буду единственным чужеродным элементом команды, поэтому потребуется некое уравновешивающее действие.
Наряду с тем, что я должен предложить что-то для них новое, мне необходимо помнить, что я не собираюсь кардинально менять этих людей или манеру их игры.

Мне придется быть осторожным в отношении того, что я попытаюсь изменить, и делать это постепенно, с самого начала завоевав их доверие. Реальные изменения могут прийти не ранее второй половины сезона. Не в моем характере смиряться с таким положением, но, в конечном итоге, возможно, так и придется поступить.

Помню, когда первые россияне приехали в НХЛ, для некоторых из них переход давался не просто. Теперь, вдруг, все развернулось. Хоккеисты будут говорить тебе, что ты довольно упрямый человек, поэтому в течение лета я много думал, не столько о хоккее, сколько о том, как можно было бы облегчить изменения. Какие для этого надо предпринять шаги?

В тренерском деле очень большое значение имеет, знаешь ли ты, что именно сработает в отношении каждого отдельного человека. Неважно где ты тренируешь - в НХЛ, в Германии, в Японии, где бы я не работал ранее - нужно достучаться до 20-25 хоккеистов. Некоторые реагируют на пряники. Другие - на кнут. Не все схватывают на лету, но, по крайней мере, когда ты общаешься с кем-либо на одном языке, ты в конечном итоге знаешь, на какие кнопки нажимать.

Это - важнейшая часть тренерского дела, но я должен признать, что с некоторыми русскими хоккеистами, с которыми я работал в прошлом, мне так и не удалось даже найти эту кнопку, не говоря уже - нажимать на нее.

В России отношения между тренером и игроком всегда казались иными. Я наблюдал российских тренеров с хоккеистами на льду, и часто видел споры, очень активные споры. С размахиванием руками, с указанием на других хоккеистов: "Это не я, это вот он", при этом другой хоккеист отвечает: "Ничего подобного". Я видел это много раз, наблюдая тренировки российских команд.

В Северной Америке решение, обычно, простое: ты садишься с парнем за чашку кофе, или идешь с ним просто прогуляться, или катаешься с ним вокруг катка и беседуешь, или приглашаешь к себе в кабинет и решаешь проблему таким образом. Сейчас мне будет трудно обсуждать важные вопросы с любым хоккеистом, потому что придется делать это через переводчика.

Переводимые им слова могут быть теми же самыми, но сможет ли он передать мои эмоции или интонации? Скорее всего, нет. Некоторым образом, мне придется активнее использовать жесты, чтобы по рукам и выражению лица игрок мог визуально дополнять воспринимаемую информацию. Я сказал себе: "Когда я буду выделять что-либо в своих словах, передаваемых через переводчика, хоккеист должен видеть мое лицо, смотреть мне в глаза и воспринимать язык жестов.

Когда я работал тренером в Германии, я постоянно ловил себя на словах: "Вот делают в НХЛ" - что, конечно, будет неправильно здесь. Здесь мне потребуется отделить те вещи, которые я, как я полагаю, смогу изменить, от того, что не смогу - и потом просто относиться к остальному с юмором и не беспокоиться по этому поводу. Я уже знал, что буду в некотором шоке, в плане хоккейной культуры. Например, я увижу врачей, делающих хоккеистам уколы или дающих им те или иные таблетки.

Венсан Рьяндо, бывший вратарь "Сент-Луиса", играл за "Ладу" (Тольятти) и однажды рассказал мне, что, когда бы врач команды ни заходил в раздевалку, он старался уйти в другую сторону - потому что они всегда пытались что-либо дать ему, таблетку или инъекцию, при этом не говорили, что это всё было. Мне будет очень заманчиво посмотреть, какие вопросы я-таки буду задавать, а какие моменты я готов проигнорировать.

Продолжение следует

Дэйв Кинг, "Король России: год в российской Суперлиге", 2007 г.

Перевод: Искандер Балтыров, сайт болельщиков ХК "Салават Юлаев"
Дата: 24.04.2008

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет