Николай Толстиков: ровесник нашего хоккея

Новости
17 декабря, понедельник
16 декабря, воскресенье
+
"Армеец" в прошлом и "Северсталец" в настоящем Николай Толстиков никогда не играл с Третьяком. Потому что двоих в ворота не пускают....

Шайбу, шайбу!!! Когда на свете возник самый знаменитый болельщицкий клич, доподлинно неизвестно. Без малого шестьдесят один год назад он получил законное право родиться. 22 декабря 1946 года стартовал первый чемпионат СССР по "канадскому" хоккею, в котором мяч, характерный для хоккея русского, заменила шайба. С того послевоенного декабря и ведет исчисление своего возраста отечественный хоккей. Большое видится на расстоянии.

Грандиозность события, содеянного предками, понимаем мы, потомки. Современникам чемпионата 1946-го года вряд ли глубоко врезалось в память первое вбрасывание. День как день, девять суток до нового года. Впрочем, одного из свидетелей пеленочного периода советского хоккея нам найти удалось - тренеру вратарей ХК "Северсталь" Николаю Толстикову в деталях известно, где он находился и чем занимался в тот исторический день. Потому как сам издавал тогда свой первый крик в московском роддоме, что на Воробьевых горах, 22 декабря 1946 года. Тезки по возрасту, соседи по двойному тосту уже шесть десятков лет идут бок о бок - тренер Толстиков, в прошлом известный как вратарь ЦСКА легендарного тарасовского периода, вспомнил прошлое в разговоре с корреспондентом AllHockey.Ru.

Курс молодого бойца


Относительно "бок о бок", признаюсь, несколько преувеличил. До 1962 года хоккей о Коле Толстикове слыхом не слыхивал, пока однажды в спортшколе ЦСКА не появился пятнадцатилетний недоросль с газетой в руках. Объявление о наборе во вратарскую секцию, отпечатанное меленьким штифтом, делало честь зрению начинающего стража ворот.

Пятнадцать лет, для человека штатского недоросль, а для спорта переросток. Ничего, после непродолжительного кастинга толпа из многих десятков претендентов превратилась в горстку отобранных. Отобрали и Николая Толстикова. Играть начал не с команды мальчиков, а сразу с юношей. Когда же достиг призывного возраста, клуб во главе с великим тренером Анатолием Тарасовым преспокойно призвал его в армию. Была в Союзе такая практика - лучших молодых спортсменов забирал себе ЦСКА.

Беганье по льду от маршировки на плацу, сами понимаете, отличалось весьма и весьма. Романтики казарм, дембельских альбомов и марш-бросков Николай так и не узнал. От классической службы спортивная наследовала разве что военную форму. И гауптвахту, с которой Толстикову вскоре "посчастливилось" познакомиться.


Николай Толстиков
Фото: Сергей Саврасов, AllHockey.Ru

- Тарасов однажды наказал меня за опоздание, - рассказывает Николай Степанович. - Он требовал, чтобы на тренировку являлись заранее, и за пять минут до ее начала выходили на лед - прослушать содержание занятия. Я прибежал за десять минут, но переодеться к сроку не успел. Анатолий Владимирович встретил словами: "Иди щей солдатских похлебай, сравни, где лучше". Присказка у него была такая". Слово "генерала" Тарасова - закон. Коньки пришлось сменить на кирзачи, клюшку на метлу.

В распоряжение к прапорщику в спортивную роту, всегда знающему, чем занять руки строптивцу, Толстиков попал всего на неделю, но запомнил ее на всю жизнь. Надо сказать, хоккейные "щи" для рядового ЦСКА вряд ли были особенно жирнее, чем в спортроте - суровый характер и нечеловеческие требования, предъявляемые Анатолием Тарасовым к игрокам, были, что называется, ни в сказке сказать, ни пером:впрочем, нет, в мемуарах описаны многими.

"Мы просто жили на сборах", - коротко отзывается Николай Толстиков о том периоде. А посему неудивительно , что главный тренер самой титулованной команды СССР и сборной страны выдерживал тяжелые осады от жен хоккеистов. Собрав "солдаток", терпеливо выслушивал претензии - мужей, мол, видим редко, и то больных, да покалеченных.

"Хотите, чтобы они побеждали? Хотите, чтобы были востребованы, чтобы зарплату хорошую домой приносили?", - умело гасил бабий бунт Тарасов. В конце концов, их мужей знала в лицо вся страна, посмотреть на их победы приходило в полном составе Политбюро, а на послематчевые "балы" прямо с корабля, причем космического, мчался сам Гагарин.

К вратарям Тарасов отчего то относился с теплотой, в пропущенных шайбах винил защитников и нападающих - мол, проворонили соперника, позволили бросить. Наплевав на всю спортивную педагогику, часто напоминал Николаю Толстикову: "Пропустить одну имеешь право". Своего наставника он цитирует часто, но всегда к месту.

Простой советский пограничник


Защищать государственную границу в виде линии ворот москвичу, входившему в список лучших хоккеистов страны, пришлось не однажды. Кубки европейских чемпионов, чемпионаты мира среди молодежи, универсиады. Во время одной из таких зарубежных поездок Толстиков с удивлением обнаружил, что вратарь, амплуа по определению "травоядное", вполне может играть "хищника". В Канаде секьюрити воротные нередко забивали голы и делали результативные передачи на ход форварду. В нашем спорте, да еще армейском, жившем по тем же бюрократическим законам, что и страна, отдать шайбу, читай - отношение, нападающему через голову защитника, своего "непосредственного начальства", считалось грубым нарушением всяческой субординации.

Присяге, данной в 18 лет, Николай Толстиков не изменил всю жизнь. Хотя соблазны были, их число равнялось количеству команд в высшей хоккейной лиге Союза. "На каком-то этапе Третьяк стал больше меня играть, что вполне понятно - он на шесть лет меня моложе, тренер стал больше ему доверять. Хотя и мне тогда еще двадцати восьми не исполнилось. Я поставил вопрос о переходе в другую команду. Тарасов категорически не хотел, чтобы я уходил, от этого между нами некоторые трения произошли. "Если уйдешь из армии, ты мне больше не друг", - сказал он. Приглашений было очень много, из "Спартака", "Динамо", "Химика"...

Расположение такого человека чего-то, да стоит, к тому же армия давала возможность устроиться в жизни после допетой лебединой песни спортсмена. Не ушел. Двенадцатилетную карьеру вратаря в ЦСКА завершил в 1973-ем, в одночасье перестав быть одноклубником Фирсова и Рагулина, Харламова и Третьяка. Тренировал СКА МВО, молодежную и главную сборную, преподавал военной академии бронетанковых войск. Из армии уволился в 1992-ом в чине полковника.

Пришествие Третьяка


Владислав Третьяк впервые предстал пред глазами Николая Толстикова шестнадцатилетним худющим подростком. Мысль о том, что появление паренька представляет угрозу штатным голкиперам, не заставила себя ждать.

При всем при том: "Данные у него отличные для вратаря были - высокий, руки мощные, длинные. Он сразу показал себя человеком талантливым и трудолюбивым", - вспоминает Николай Степанович. До Третьяка как было - Толстиков и его партнер Толмачев по всем правилам детской чехарды играли по очереди.

После того, как нынешний президент ФХР вошел в силу, со скамейкой запасных пришлось познакомиться ближе. Отчего отношение у моего собеседника с Владиславом Александровичем ничуть не испортились и остаются дружескими до сих пор. Второй после Третьяка - не самое обидное для вратаря место, не так ли?


Николай Толстиков
Фото: Сергей Саврасов, AllHockey.Ru

"Вратарей узнаю по шрамам"

"Вот здесь кости ладьевидной на запястье нет, локоть два раза оперирован - на универсиаде в Инсбруке канадец попал ногой. Нос травмирован... Да что перечислять", - Николая Толстикова отучил жаловаться все тот же Тарасов, которые был не сторонник дуть на "бобо" своим игрокам. Разбитую голову хоккеиста жалела одна зеленка. Вратарское обмундирование не отличалось гуманизмом и мало чего защищало. Щитки, нагрудники и патриотизм смягчали удары шайбы.

Нынешним вратаря, которые стоят в "рамке", будто закутанные в одеяло младенцы, их предок-шестидесятник показался бы пчеловодом, вскрывающим улей в трусах и майке. Жалили и еще как. Само собой, из синяков и переломов не выходили. "Когда я начинал, масок у вратарей вообще не было. Первую я сделал себе сам из фибра - это плотный картон такой, и железных прутьев", - рассказывает Николай Толстиков.

Идея защитить лицо пришла вынужденно, когда слова "фибр" выговорить не мог. Шайба-дура в первый же сезон влетела новобранцу в челюсть. Зубы остались на месте, но целых семь штук стали похожи на жалюзи в ветреную погоду. "Вратарей тех лет я узнаю по шрамам под глазами. От сильного удара маска не давала раздробить кость лица, но впивалась хорошо, как бритва. Зашивали часто", - говорит Толстиков.

Злой гений


Такой есть у каждого вратаря, а у некоторых и не один. Тот самый нападающий, с приближением которого ноги вдруг начинают дрожать, а в щелочках вратарской маски просыпается обреченный взгляд: "Все равно забьет, он всегда мне забивает, не везет мне с ним". Николай Толстиков не исключение: "Для меня был неудобным Старшинов. Фотографии есть, как даже стоя спиной к воротам, бросает по моим воротам. Мальцев - был умный, маневренный нападающий, тоже доводилось от него пропускать". Бывшие соперники встречаются часто, баталии теперь ведутся исключительно словестные.
Спартаковец Зимин армейцу Толстикову: "Помнишь, Коля, как я забил тогда, один на один вышел, и залепил тебе в верхний угол?" - "А не забил сколько, помнишь?" - в той же шутливой манере Николай Степанович выбрасывает "шайбу" соперника из своей "штрафной".

Такая профессия

Своих подопечных, вратарей команды мастеров и их вероятную смену, тренер "Северстали" Николай Толстиков учит тому, чего сам, наверное, постиг в бытность преподавателем бронетанковой академии - как противостоять массированным атакам. И другим тонкостям мастерства, конечно. Психологический элемент попадает в число этих тонкостей едва ли не первым номером.

Раздевалочного раскрепощения работника клюшки и ловушки перед ответственным матчем Толстиков добивается обыкновенным человеческим разговором, "лезет в душу" по профессиональной обязанности - про семью, детей и вообще настроение. А иногда пересказывает притчу Анатолия Тарасова, не склонного к лирике и психоанализу.

Представьте клоуна, выходящего на арену. Ему смешить сегодня, а у него несчастье в семье. Людей полон цирк, деньги заплачены, все ждут его появления. И дождутся, клоун выйдет и сорвет всегдашние аплодисменты. Потому что это его про-фес-сия.



Личное дело. Николай Толстиков.

Заслуженный мастер спорта. Выступал за ЦСКА и сборные команды СССР. В составе армейского клуба пять раз (1966, 1968, 1970, 1971, 1972) становился чемпионом Советского Союза. Дважды (1967 и 1969) - серебряный призер чемпионата СССР. В 1969 году вошел в список 34-х лучших игроков страны. Обладатель Кубка СССР. Трехкратный обладатель Кубка европейских чемпионов. Дважды чемпион мира среди молодежи. Чемпион Всемирной Универсиады.

Заслуженный тренер России. Тренировал: СКА МВО, юниорскую, молодежную и национальную сборные России. Чемпион мира среди юниорских и молодежных команд. В "Северсталь" пришел в 2005 году в составе тренерского штаба Владимира Плющева, с которым работал в молодежной и национальной сборных России. После отставки Плющева, тем не менее, остался в клубе.
Дата: 31.10.2007

Возможно вас заинтересует

Комментарии 0

Комментариев пока нет
Блоги